Провальная стратегия равнодушия (гл.9)

автор: neimzhel (проза) 10.10.2014
up vote 0 down vote favorite

Глава 9.

Катя настояла, чтоб я отвез ее домой (она оказалась на редкость порядочной девушкой и не спешила с постелью). Когда проводил ее и вернулся, застал Юру все еще за роялем – он не закончил свою «репетицию».

Замираю на пороге его комнаты и стою, боясь выдать свое присутствие, пока он не закончит играть. Он сидит почти, что спиной ко мне, но я вижу его руки. Пальцы бегают по клавишам так быстро, что пытаться уследить за ними бесполезно. Он в домашних штанах и продранных шлепках, больше на нем - ничего. Худая спина с идеальной осанкой, тонкая талия, красивые плавные линии широких плеч – я просто не в силах оторваться от этого зрелища. Так занят рассматриванием его совершенного тела, что сначала даже плохо понимаю, что Юра играет. Когда, наконец, удосуживаюсь вслушаться, меня пробирает до мурашек. Где стул??? Приходится держаться рукой за стену, чтоб не грохнуться. Дыхание сначала перехватывает, потом оно становится глубоким, а воздух в комнате начинает казаться мне нестерпимо свежим и как будто состоящим из одного только кислорода. Юрины удары по клавишам отдаются во всем теле, потом я чувствую их ни с чем не сравнимое прикосновение к душе, наполняющее меня беспричинной радостью.

Наступает тишина, я откашливаюсь, чтобы обозначить свое присутствие. Он открывает глаза, поворачивается, видит меня. Вымученно улыбается, измотанный продолжительным исполнением:
- Надеюсь, не кинешься меня обнимать?
Напряжение, которое завладело и слушателем, и исполнителем во время звучания офигительно прекрасной музыки, мгновенно снято, мы с ним одновременно расхохотались.
Он продолжает:
- Я ведь вижу, ты любишь музыку. Сам не играешь?
- Нет, не учился даже.
- А хочешь научиться?
- Нет. Думаю, время упущено. Если и учиться, то в детстве. Как ты. Тебя же вот, наверное, лет с четырех за пианино посадили?
- С семи. И никто меня не сажал. Если бы не одна случайность, я бы никогда в жизни даже собачий вальс играть не научился – это было просто нереально, учитывая условия, в каких я рос.
- Что за случайность? – мне жутко интересно. Выходит, я опять в нем ошибался: я-то думал, история его знакомства с пианино банальна.
Он собирается с мыслями, недоверчиво косится на меня: сумею ли тактично выслушать его?
- Да, дома никогда не было пианино... Как-то раз я просто не хотел уходить после уроков домой и разболтался с училкой музыки. Звали ее Елена Александровна. Я похвалил ее, сказал, что до безумия хочу играть так же, как она. Говоря это, я всего лишь хотел расположить ее, чтобы она не вышвырнула меня из класса музыки и я мог там поторчать. Я, правда, не хотел ничего большего. Но ей вдруг вздумалось меня учить. Фиг ее знает, что за прихоть такая. Я оказался усердным учеником, и хоть начиналось все с шутки, я стал прямо-таки влюбляться в это дело, так что уже через месяц занимался по шесть часов в сутки: четыре часа в школе и два – в музыкалке. За музыкалку платила Елена Александровна, т.к. моей матери это было не по карману. Ей уже и тогда мало, что было по карману – ей было тридцать восемь, просыхала она только, когда была на работе, работала санитаркой в реанимации. Отца у меня не было...
Что творится. Это же первый наш с ним дружеский разговор, до этого я не позволял Юре вот так, по-дружески говорить со мной. Слушаю его голос, смотрю на его лицо, и чувствую, что готов вечно слушать и смотреть.
Едва Юра замолкает, я требую продолжить рассказ. И он продолжает.
- Елена Александровна давала мне какие-нибудь ноты, чтобы я сыграл, и я не успокаивался до тех пор, пока не добивался идеального исполнения. Иногда я выучивал произведение наизусть, и только тогда мой интерес к нему немного остывал. Она, видя такое рвение, давала мне все более и более сложные сочинения, но меня этим было не остановить, я только раззадоривался. В музыке мне открылся особый мир, он был лучше всего, что я только знал в жизни. Подростком, когда одноклассники переживали первую любовь, ходили опьяненные, я был опьянен только музыкой. У меня не было девушки, поскольку они меня не интересовали. Да и времени не было – ведь я уже тогда стал не только играть, но и пытаться сочинять музыку, как это ни смешно звучит, учитывая мой тогдашний возраст и опыт.
После окончания школы, хоть у меня и было до черта разных наград, поступить в консерваторию я не смог – баллы по русскому и литературе получил просто отстойные. Я пошел в училище с тем расчетом, чтобы на следующий год снова поступать в консерваторию. Болтаться просто так я не мог – мне нужно было место, где я мог бы тренироваться. Дома этого делать было нельзя – даже если бы я и достал какое-нибудь раздолбанное пианино, то все равно, поставить его в нашей однокомнатной квартире было некуда.
Подтянувшись за год в учебе я решил махнуть сюда, в Питер, и поступать в консерваторию здесь.
Поступил.
В «консерве» все изменилось. Чтобы хоть как-то выживать, платить за общагу и оплачивать свои перелеты на концерты, на конкурсы, где я просто не мог не участвовать, мне нужна была работа. Все, что я находил, занимало очень много времени и давало очень мало денег. Стипендию я не получал, как я вообще там держался - большая для меня загадка, ведь я не ходил ни на какие пары, кроме практических занятий. Меня тащили за уши всем коллективом кафедры мои преподы, они считали, я неплохо играю (Боже, как он скромно это проговорил, и вообще, вы заметили, он еще ни разу за весь свой рассказ не упомянул о том, что превосходно играет?) Итак, однажды (это было уже на 2 курсе) мне крайняк нужны были деньги, и мой одногрупник, который всегда меня поддерживал, предложил пойти с ним вечером прогуляться. Он отвел меня в такое место, где можно снимать парней, сам он там тоже часто бывал и его уже несколько раз снимали. В тот же вечер я лишился девственности, правда, и заработал тоже неплохо.
Я стал добывать деньги таким образом. Мне казался этот способ отчасти даже привлекательным - я чувствовал себя жутко крутым, независимым и взрослым. Думал, скоплю немного, сниму квартиру, фортепиано, и смогу посвятить себя музыке целиком. Запрусь в комнате и запишу на бумагу все то, что так долго хранил внутри.
Но новая «подработка» потребовала от меня слишком многого. Я не мог трахаться без алкоголя, и скоро уже просто: не мог без алкоголя. Меня чуть ли не каждый раз били, так что я неделями вынужден был не появляться в универе и вообще нигде. Первое время я помогал матери деньгами, говорил, что заработал выступлениями, она стала чуть ли не зависимой от моей помощи.
Раз один из парней, с кем я часто спал, предложил кокаин. Я не то, чтобы подсел, но стал регулярно отрываться в компании наркоманов. Естественно, у меня появлялись долги, и завязать с профессией хастлера мне становилось все сложнее. Немного прийти в себя мне помог один случай. В меня вроде как серьезно влюбился один состоятельный человек, он отдал все мои долги. Ему было где-то лет шестьдесят, у него была семья, дети, внуки. Когда он вдоволь мной наигрался, мы расстались, он сказал больше не звонить. За те несколько месяцев, что я был с ним, я вновь приобрел человеческий облик, стал выступать с концертами. Он заплатил за тот фрак, что ты видел, его сшили в Милане специально для меня. И еще два таких…

Я слушал его рассказ до самой ночи. Потом ушел к себе и сразу завалился спать.



чтобы оставить отзыв войдите на сайт