КУРСК

автор: главбушка (проза) 12.08.2005
up vote 0 down vote favorite
ПРЕДИСЛОВИЕ
Это вымышленная история, основанная на реальных событиях. В первоначальном замысле рассчитанная не на широкий круг читателей, в то же время она адресована всем россиянам, всем родным, близким, знакомым и друзьям погибших моряков, всем, кто принял участие в спасении «Курска», всем, кто не из корыстных целей оказывал какую-либо помощь, всем, кто истинно душой и сердцем переживал эту трагедию.
Все имена персонажей вымышленные, любое совпадение является чистой случайностью. Рассказ был написан с целью донесения трагедии до сердца каждого человека, ибо все мы зависим друг от друга, и ваша жизнь может оказаться в чьих-то руках.
Многое было сказано о событиях, произошедших в Баренцевом море. Все мы наблюдали и читали о том, что происходило на земле в те дни, но никто не видел что было там, на глубине более ста метров. И пусть эта история многим покажется выдумкой, но всё, что происходило внутри подлодки в те минуты, могло быть именно так.
«They were in the wrong place at the wrong time.
Naturally they became heroes» *
Лето двухтысячного не баловало теплом. Холодным августовским утром многоцелевая атомная подводная лодка «Курск» уходила из базы ВМФ Северного флота «Видяево», расположенного неподалеку от города Североморска. Командир субмарины капитан первого ранга Григорий Ларин повел её в район крупномасштабных учений. Курс - Баренцево море.
Глубина сто семь метров, сто восемнадцать человек во власти Посейдона. Обо всех действиях лодки периодически докладывалось в штаб.
Старший лейтенант Ивашкин А. З. только что доложил показания приборов торпедного отсека капитану второго ранга Теплову А. А.. Запуск крылатых ракет «Гранит» прошел успешно, о чем было сообщено в штаб.
Здесь в черной синеве солнце не властно, поэтому границу дня и ночи можно определить только по часам. «Рабочий день» заканчивался в восемь. Жилой отсек начал потихоньку наполняться. Старший лейтенант Ерашкин С. Н., сбросив китель «погрузил» свое тело на койку .
- Может, в картишки? - спросил свесившийся с верхнего яруса старший лейтенант Фонарин А. В.
- На раздевание, с удовольствием, - промурлыкал Ерашкин С. Н..
- Уйди, противный.
Серега Ерашкин и Сашка Фонарин вот уже два года служат в Морфлоте, оба, закончив морское училище, были распределены на службу в Североморск, основались в офицерской «общаге», там и познакомились. Позже в комнату подселили ещё двоих молодых ребят: только что получившего звание старшего лейтенанта Узкого Леху и лейтенанта Кирпиченко Дмитрия, который получит свою третью звездочку за день до «большого похода».
Для Сереги и Саши это были вторые учения на подлодке, поэтому таких волнений как у Димона и Лёхи они не испытывали. Последние двое росли на юге, буквально дышали морем, поэтому одна только мысль о том, что они глубоко в толще воды, приводила их в огромное волнение.
Отец Лехи Узкого сам когда-то служил в Морфлоте, правда, не на подводных лодках, а на атомном ракетном крейсере. С шести лет Леха мечтал стать «как папа».
«Необходимый флоту моряк! - однажды сказал отец, - пусть этот девиз станет для тебя словно вымпел. Однажды подняв, никогда не опускай своего вымпела. Наградой за это будет любовь и признательность Отчизны. А может, твое имя напишут на борту корабля...»
Закончив школу, Леха поступил в морское училище, «...дружно пролетели кадетские года», и вот он уже старший лейтенант многоцелевой атомной подводной лодки «Курск». Отец им гордится.
Кроме того, эти учения помогут ему забыть эту красотку. Он очень болезненно переживал разрыв с ней, поэтому историю их любви знала вся «общага».
___________
* Они родились не в том месте. Не в то время. Естественно, они стали героями.
Они были неразлучны с десятого класса.
Восемь чудесных лет… Он уже подумывал о свадьбе, после того, как закончит училище, и тогда они будут вместе навсегда. Было утро седьмого марта, когда он со всех ног бежал по лестнице к знакомой двери, лицо его сияло от одной мысли, что сейчас он увидит её. Звонок. Тишина. Ещё звонок. Тишина. Третий звонок. Сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Замки заскрипели и вот... дверь открыл эдакий «шкафчик семь на восемь»!
- Вам кого? - резануло ножом по ушам.
- Ма-рину, - сглотнув, сказал Леха.
- Денис, кто там? - послышался знакомый голос. Девушка, завернутая в полотенце, подошла к двери, прячась за спину «шкафа».
Их взгляды встретились, она опустила глаза, он кинул цветы и быстро, словно штормовой ветер, унесся вниз, она выбежала за ним.
- Леша, подожди! Леша, я всё объясню!
- Куда ты? - остановил её Денис, - ты же сказала - все кончено.
- Да, но я хотела ему объяснить...
Все восемь лет пронеслись у Лехи перед глазами одной минутой. Все бабы- стервы. Водка - только тебе можно верить. Месяца через два он перестал пить, а её фотография всегда с ним. Даже сейчас она лежит у него в записной книжке, которую он взял с собой на «Курск».
- Эй, Узкий, хорош мечтать, давай с нами в карты, - сказал Санек, хлопнув его журналом.
-В последнее время я перешел на правильную систему питания. Ем один раз в день, но о - очень плотно, - сказал «узкий» Леша, поглаживая животик.
- Раз уж мы играем, я сварю кофе, - сказал Димон.
- Не забудь корицы положить, - подшутил Серега.
- Только с корицей, и только черный, - ответил главный кофевар.
Дима вообще был большим гурманом, конечно в армии приходиться есть всё, что есть, и тем более то, что не так лежит, но если есть возможность сварить кофе, тут его как говориться хлебом не корми - дай сварить кофе, причем с корицей.
У каждого из этих парней был свой индивидуальный характер. Бывало, что они ругались не на шутку, но потом смеялись над собой. Чтобы тоска по своей комнате в общежитии не очень быстро наступила, каждый прихватил с собой что-то «родное»: Леша - пару плакатов и журналов с девочками, Дима - любимую красную бандану и нож, пару любимых книг Ника Перумова, содержание которых уже зналось и цитировалось в любом удобном случае. Что взял Серёга - никто не знал, он не из болтливых, Саша взял бы с собой компьютер, если бы командование позволило, но придется в свободное время довольствоваться хорошей музыкой, чтением книг и мечтами.
Игра в «дурака» протекала очень весело, Саше везло почти всегда, он четко следил за картами, а вот Дима ...
- Да, если бы мы играли на раздевание, я бы уже сидел в чем мать родила!
- Вау, как соблазнительно, - облизнулся Леха, и все рассмеялись.
- Сейчас бы сигарку, - мечтательно произнес Дима, - но...
Был дан сигнал отбоя, дежурные заступили на вахту. В двадцать два часа свет в жилом отсеке отключался до шести. Нужно хорошо выспаться, чтобы не спать завтра на учениях. Там - на земле, наступила ночь, можно наблюдать за звездами, если не спиться, или заниматься чем-то более приятным, а здесь - в глубине, тебе просто дали команду спать и ты спишь, завтра скажут -подъем, и ты проснешься.
- Матрос Ежов! Быстро доложите тактико-технические характеристики субмарины, - фонарик светил в лицо, но пришлось подчиниться приказу старшего лейтенанта Мухомора.
- Многоцелевая атомная подводная лодка «Курск», проект № 949-А- «Антей», по классификации НАТО - «Оскар-2», - начал бормотать Ежов в полусне.
- Быстрее!
- …спущена на воду в 94-м году, вошла в боевой строй в 95-м году, длина - 154 метра, ширина - 18,2 метров...
- Слышь, Мухомор, оставь парня в покое, ну что спать всем мешаешь!
- Да ладно те, Мухомор, не нервничай, - слезая с верхней полки сказал Узкий, - все нормально...
Фонарин взглянул на свои любимые часы, которые он не снимал с руки даже на время сна. Двадцать три двадцать девять.
- И чего тебе не спиться?
- Штормовой ветер, черт бы его побрал, я всегда начинаю нервничать.
Старший лейтенант Мухомор уже второй год служит, это его вторая подлодка, по натуре он человек очень сдержанный, с чувством юмора, хороший специалист по противолодочным кораблям, женился недавно, месяцев пять, но вот когда начинается шторм - его лучше не трогать.
Мощный толчок. Непонятного происхождения сила затрясла лодку так, что все упали с коек. Всё переворачивалось на бок, стены трещали, пронесся какой-то оглушающий шум, заработали аварийные системы, сирена орала «подъем». Всё смешалось, до паники оставались секунды. Ещё один более мощный толчок, тряхнуло так, что многие упали замертво. Сирена перестала орать, аварийный свет погас, наступила тишина.
Старший лейтенант Ерашкин очнулся от непрерывного стука в ушах, сначала он решил, что это последствия удара головой о койку, но звук стал нарастать, и он уже ясно слышал знакомые до боли удары «морзянки»: три точки- три тире - три точки... - «Спасите наши души»...
Матрос Иванов в панике автоматом повторял удары SOS, его рука словно приклеилась к ключу, его глаза выражали… хотя скорее они уже ничего не выражали...
- Матрос Иванов, отставить передачу сигнала, - скомандовал капитан первого ранга Румянцев, когда он увидел, что этот девятнадцатилетний парнишка уже ничего не слышит, он аккуратно снял его руку с ключа, развернул его к себе, прижал и начал успокаивать:
- Тихо, сынок, тихо.
- С - связь... её... нет, - еле пробормотал испуганный паренек.
- Не волнуйся, скоро всё будет в порядке, это маленькая неполадка.
- М -мы все умрем, товарищ капитан? - спросил он дрожащим голосом.
В отделении боевого поста было темно, но глаза, уже привыкшие к темноте, нашли друг друга.
- Внимание всем! - раздался из темноты, с трудом удерживая твердые нотки, голос капитана первого ранга Ларина, - приказываю перебраться в жилой отсек.
- Товарищ капитан, что произошло?
- Сейчас некогда размышлять над тем, что произошло - надо спасать жизнь.
Быстро, насколько это было возможно командующий экипаж, и те, кто были в центре управления стали наощуп перебираться в центральный отсек, у одного из матросов нашелся карманный фонарик, он осветил путь.
- Офицеры и матросы, - громко прокричал капитан, - все, кто меня слышит, пока вода не просочилась в этот отсек, всем приказываю выполнять правило номер один в критической ситуации: лечь на пол, прижаться ближе друг к другу, не шевелиться, не разговаривать, дышать носом, никакой паники, нас скоро вытащат, выполнять немедленно.
Спина к спине, матрос и офицер, сейчас звания не имели значения, важна только жизнь. Так наступила тишина, пугающая, выжидающая приближение конца тишина.
Глаза капитана - лейтенанта Моряковского медленно закрывались, веки тяжелели, ресницы смыкались, сил сопротивляться усталости и сну не было...
«Па-а-а-па! Па-а-па!», - маленькая девочка со всех ног бежала вперед, веселая и радостная, папа вернулся из очередного морского похода, они снова вместе с мамой пойдут гулять, и он будет качать её на качелях. Сильные руки с легкостью подхватили годовалую девчушку и заключили её в нежные отцовские объятия.
- Ну, как себя вела моя принцесса?
- Ха-ла-со! А ты пливёс мне лакуску?
Тут подошла мама, он опустил девочку на землю и обнял жену.
- Господи, как же мы по тебе соскучились, - нежно прошептала она, - пойдём домой.
Кто-то толкнул в бок и капитан-лейтенант открыл глаза, образ милой ещё на мгновенье задержался перед глазами, но тут же исчез. Тишина. Темнота. Кажется становится холоднее.
Старший лейтенант Фонарин взглянул на свои старенькие, с треснутым стеклом часы: тринадцатое августа, шесть утра. Когда же их начнут спасать, и начнут ли вообще? Вот уже сутки сто восемнадцать душ лежат неподвижно, выполняя приказ капитана, но сколько ещё часов так лежать, сколько?
И снова тишина. Земля молчит. Нервы в напряжении. Тишина. Тишина. Будь она проклята эта тишина, когда хочется говорить, чтобы чувствовать, что ты жив!
- В передвижном цирке случилась беда, - нарушил тишину один из матросов, - в темноте он уловил взгляды окружающих, очевидно решивших, что парнишка бредит, - обрушилась крыша шапито, - продолжает он, - директор цирка чертыхается: какой козел подсунул нюхательный табак слону?
- Во время медосмотра новобранец просит доктора: «Не могли бы вы отметить в моих бумагах, что я не годен для ближнего боя?» «Почему?» «Потому что я дальнозоркий».
На некоторых лицах стали появляться улыбки, привыкшие к темноте глаза уже всё различали. Тишина нарушилась, понеслись анекдоты и истории из личной жизни.
- Товарищ капитан первого ранга, кажется ваш приказ нарушили, - сказал кто-то на ухо капитану.
- Пускай ребята немного отвлекутся, обсудим это на берегу.
Теперь во всём центральном отсеке слышался негромкий смех. Мгновение радости показалось несколькими часами. Вдруг стены затрещали. Вода камень точит. Здесь её власть. Капли стали просачиваться сквозь обшивку стен. Трещина в люке, отделяющем жилой отсек от боевого поста становилась всё больше, температура стала стремительно падать, вода медленно, миллиметр за миллиметром прибывала. «Курск» замолчал...
Земля. Двенадцатое августа. 11:28. НАТОвские акустики зафиксировали взрыв в Баренцевом море. Примерно в это же время командование Северного флота потеряло связь со своим подводным кораблем. В назначенное время командир лодки не вышел на связь - это могло означать только одно. Для обнаружения лежащего на дне «Курска» потребовалось более двух суток - все это время о трагедии с подлодкой командование предпочло молчать. Почему? Боязнь за свое место под ...? Информация об аварии была дана только четырнадцатого, в понедельник. Все средства массовой информации трезвонят о беде, о надвигающейся катастрофе, а «верхи» бездействуют.
«...Ей -богу, кающийся со слезами на глазах за проказы с Моникой Билл Клинтон выглядел предпочтительней, как всегда серьёзного Владимира Путина, говорящего в Сочи, что «принимаются все меры для спасения» экипажа».
- Если они живы, мы их спасем, - говорят британские подводники. Однако от иностранной помощи гордое российское правительство отказалось. Почему? Ведь с первых же дней и американцы, и англичане, и норвежцы, и французы предложили свою помощь. Ответ прост: есть такое слово - политика, военная политика. А ещё бюрократизм, пресловутый российский бюрократизм. Мы не можем позволить врагу раскрыть секреты нашей лодки, гордости нашего флота. Сами спасем! И понеслось...
Баренцево море. Глубина сто семь метров. Температура воды + 4. Высота водяного столба внутри жилого отсека около десяти сантиметров, и она стремительно поднимается вверх. Внезапно тело охватила дрожь, зубы начинают стучать, а шевелиться нельзя. Старший лейтенант Фонарин, собирая разбегающиеся остатки силы, взглянул на свои часы. Тело почти онемело, руки и ноги затекли, спина гудела. Шестнадцатое августа. Шесть утра. Мысленно он подсчитал сколько времени прошло с момента аварии. Трое суток. Почему до сих пор нет помощи? Неужели мы никому не нужны? Вдруг рядом он услышал чье-то бормотание.
- Господи... всемогущий, щедрый Отче и наставник, дай нам силы выжить, спаси наши души, не ради нас самих, а ради тех... кто нас ждет там, на земле, ради наших жен и детей, ради матерей... - постепенно бормотания становились неразборчивы, от холода сводило челюсть.
Земля. Шестнадцатое августа. Выдвигается множество версий о том, что произошло с подводным ракетоносцем в морских глубинах, но это только версии. Первая - взрыв на борту подлодки в торпедном отсеке. Вторая - столкновение с американской или английской субмариной. По прогнозам Генконструктора «Курска» моряки могут продержаться в этой ситуации ещё около двух суток.
По мнению специалистов, если на борту не было мощного взрыва или пожара, то все энергетические системы должны работать в любом режиме, в том числе в аварийном. Однако отсутствие связи свидетельствует, что на борту «Курска» большие проблемы. Даже главком ВМФ считает, что спасение его подчиненных маловероятно. Все участники Архиерейского Собора Русской Церкви прервали свое заседание, чтобы отслужить молебен о спасении подводников. Помоги им, Господи...
Четвертый день в жилом отсеке лодки царит молчание. Тишину нарушает только прибывающая вода...
- Не-е-ет! - раздался хриплый крик, эхом разнесшийся по отсеку, - сделайте же что-нибудь, выпустите нас, эй вы там! - кричавший попытался подняться , но ноги отказали ему и он упал. - Эй, слышите, я жить хочу!
Тишина.
- У меня жена беременная... а я здесь... где я? Где я? Где... - веки опустились, синие губы перестали шевелиться, голова закружилась, сознание понеслось куда-то вдаль, оно пронеслось над полями и равнинами, над морями и океанами, оно так быстро летело, будто боялось опоздать...
- Дом... - прошептал голос и затих, затих навсегда.
Наручные часы, светясь неоном подсказывали дату и время. Восемнадцатое августа. Пятница. 12:36. Надежда, стой, подожди умирать! Ёще ведь так рано... Около ста тел лежат неподвижно, их заливает водой, но жизнь всё ещё продолжает борьбу. Спасите наши души...
Город Североморск. Приехал вице-премьер Правительства России. Здание штаба Северного Флота оцеплено. Дозвониться до командования невозможно. Проехать в Североморск также невозможно. Моряки, охраняющие штаб Флота, гонят журналистов от ворот и говорят, что все погребенные на «Курске» скорее всего уже мертвы.
В субботу ночью в Мурманск из Курска приехали родственники семи матросов-срочников.
Мать того парня, что отправился на учения на «Курске», бросив всё, примчалась в зону действий. «Где мой сын? Почему он до сих пор там? Спасите же его! Спасите!» Захлебываясь в потоке слез, она уже ничего не слышит и не видит... «Сынок! Сын!» Она теряет сознание и падает...
Спасение наших подводников стало делом чести моряков всего мира. Но почему мы сами так оттягивали их спасение? Почему наплевали на людей?
Двадцатое августа. Воскресенье. Норвежским водолазам удалось отвернуть вентиль спасательного люка МАПЛ «Курск» ...
Вода беспощадно и стремительно прибывала, до потолка оставалось сантиметров сорок. Что-то очень холодное коснулось плеча старшего лейтенанта Узкого, из последних сил он попытался отодвинуть это что-то. Окоченевшие пальцы дотронулись до... о боже, это была рука человека! От ужаса он вздрогнул. Труп немного развернулся, и он увидел светящийся циферблат часов. Ком подступил к горлу. Он не хотел в это верить, но только один человек на всей подлодке носил такие часы - его друг старший лейтенант Фонарин!
Надежда всё-таки умирает... вода поднялась ещё выше, теперь накрыв всё... «Курска» больше нет...
Земля. Двадцать второе августа. Вторник. Экипаж подводной лодки «Курск» признан погибшим. В последней надежде на спасение отказано. Люк девятого отсека открыт за тридцать минут: вода... Вода, дающая жизнь всему, на этот раз забрала её.
Горькая-горькая капля такой воды катится по щеке. А в ночь с двадцать второго на двадцать третье августа заплакало небо, так, словно все горькие-горькие капли объединились и заливают нашу грешную землю.
Плачь, небо, плачь... Жаль, что этими слезами нельзя смыть горечь утраты, неоценимой утраты, нельзя смыть позорное бездействие тех, кто должен был действовать первым.
Плачьте люди, чей дом стоит на этой земле, где политические убеждения стоят дороже жизни, где власть сильна в своем бессилии, где спасение утопающих- дело рук самих утопающих. Плачьте!!! И не стыдитесь этих слез!
Двадцать третье августа объявлен национальным днем траура о погибших на подводной лодке «Курск». Но разве это может вернуть ЖИЗНЬ...