И никто сегодня не умрет ч.4

автор: baturine (проза) 09.06
up vote 0 down vote favorite

 Урал был старенький. Он  уже почти умер, года два или три, выстояв без движения, под навесом на территории линейного отделения. Реанимировал его Серега, для своих поездок на железку по линии борьбы с детским безнадзорным бродяжничеством. Собственно, реанимировал не сам, а  с использованием формы, милицейского удостоверения и силы милицейской воли, для внушения неким гражданским лицам желания вернуть к жизни сей  аппарат канареечного цвета.

  Глушитель  был более похож на дуршлаг, нежели на мотоциклетный глушитель. А по сему реанимации глушитель не поддался, несмотря на все усилия Сереги и неких гражданских лиц. Обычно Серега, приезжая  домой на обед, слышал от жены:

— «Привет, лягушонка в коробчонке!  Я,  как услышала  грохот мотоцикла, успела обед разогреть».

  Рёв мотоциклетного двигателя  слышно было километра за три. Танковые двигатели просто нервно курят в сторонке.

  Когда Рудольф с Сергеем подъехали к нужной избушке,  разрывая вечернюю тишину грохотом двигателя, у калитки стояла  бабуля.  Согбенная,  сухонькая старушка, лет семидесяти пяти – восьмидесяти, с выцветшими, усталыми глазами.

  Капитан слез с заднего сидения мотоцикла, отвязал корыто от мотоциклетной  коляски  и потащил корыто в сторону хозяйки: «Здравствуйте, хозяюшка! Мы тут, намедни, жуликов отловили. Хотели они умыкнуть, значит, ваше корытце. Ну, вот и возвращаем, в целости и сохранности. Я повешу, оно у вас, вроде, вон на том гвоздике у стены висело».
«На том, на том, Рудольф Иванович! Не пахнет?», -  улыбнулась  старушка и  наклонилась к, проходившему в калитку покрасневшему, Рудольфу. Затем она недвусмысленно повела носом в сторону корыта и продолжила: «Да вы не тушуйтесь, мы тут все про вас знаем. И про корыто  знаем. Часто вы его берете, и не первый год.  И для чего берете, знаем. Я уж, в нем не стираю. Сил нет,  корыто  ворочать. Отмываете вы его хорошо, чисто. Я всякий раз проверяю – принюхиваюсь. Да и не боюсь я крови.  В войну в этом корыте кровавых гимнастерок,  да  бинтов гнойных столько перестирано.

  У нас санитарный батальон  рядом стоял. Вот мы и помогали воинам постирушками. Мы же здесь были, на левом берегу, в прифронтовой зоне.  Не эвакуировались сразу.  К санитарному  батальону  прачками пристроились. А потом уж и эвакуироваться ни к чему было — немцев от Воронежа на запад  погнали».

  Уже изрядно стемнело, когда  Серега отвез Рудольфа домой в Юго-западный район и завернулся к себе до дому, на улицу Менделеева, супротив Алексеевки, где с женой снимал комнатушку. По-хорошему надо было мотоцикл отогнать в отделение, а самому пешочком идти домой.

  Тут ходу-то  двадцать минут не спехом. Но заленился, не хотелось по темноте маршировать  пешком. Промчался по району, грохотом мотоциклетного двигателя, тревожа уже улегшихся на ночь обывателей. Мотоцикл бросил во дворе, как обычно ранее, до утра.

  Спал Сергей спокойно.  Не снились ему в эту ночь, ни лопающиеся черепа, ни сахарно белые обрубки бедренных костей,  ни кишки, размотанные на десяток метров по земле, ни мелкие кровавые брызги на рассыпанных по шпалам  карамельках и макаронинах.

  Только под самое утро Сереги приснилась та самая старушка с Алексеевки. Она, согнувшись над корытом, стояла на земле на коленях. Стояла и жамкала руками,  в грязно розовой воде, среди мыльной пены,  серые  солдатские кальсоны, в бурых кровавых пятнах с пулевыми пробоинами, и охапку красно-желтых гнойных бинтов.

  А над её головой, с занятого немцами правого берега реки Воронеж, в сторону левого берега  жужжали, гудели,  свистели, пролетающие пули и снаряды. С неба с ревом пикировали прямо на старухино корыто огромные черные кресты юнкерсов с белыми мелкими крестами на крыльях. Кусты разрывов с грохотом взмётывались где-то за  спиной бабульки,  сотрясая  землю под её коленями…

  Утром Сергей, позавтракав, расцеловал жену и, прихватив в руку  фуражку  и полевую сумку, вышел на улицу. Мотоцикл стоял прямо перед входом в подъезд. Стоял он как-то грустно,  даже понуро.  В голубом небе светило солнышко, плыли белые облака, вокруг все зеленело и радовалось лету. Грустно было только мотоциклу канареечного цвета. Немудрено — все три мотоциклетных колеса были проколоты и спущены.

  Серега  чертыхнулся и сплюнул.  Не все обыватели спали спокойно этой ночью. О чем-то думая,  он  сунул снятую с головы фуражку, слева под  мышку и вытащил из кармана пачку красной Примы. Не спеша прикурил от спички. 

  Глубоко затянулся едким табачным дымом. Выдохнул, снова затянулся  от сигареты. Успокаиваясь,  чему-то слабо улыбнулся. Нагнулся, сбил пальцем невидимую пылинку с начищенного до блеска сапога, ладонью провел по наглаженным женою бриджам. Трудности укрепляют молодежь.

  Выпрямился, ободряюще хлопнул ладонью по желтому бензобаку с синей полосой и подмигнул левым глазом своему солнечному мотоциклу.  И тебя подлечим! Всё будет хорошо! 

  Перекинул через голову ремень полевой сумки и бодро зашагал в сторону железной дороги, радуясь синему небу и солнцу над головой. Сегодня будет замечательный денёк! И никто сегодня не умрёт!



чтобы оставить отзыв войдите на сайт