Мамочка, мама, он опять где-то здесь, ржавыми пальцами тянется к сердцу. Он где-то рядом, в пластике стен, ищет ко мне скрипучую дверцу. Все окна закрыты, я сам проверял, но как я боюсь, что он вырвется снова, я дистрофичным пространством дышу и слышу, как капли сливаются в слово. Дрожащей рукой я нашел телефон, но, мама, шаман не ответит -- он умер. Шепотом резким, длинным гудком, мне отвечает простуженный зуммер. Я выкину спички и черствый блокнот, что давит на грудь и мешает мне плакать. Мама, он рядом и запах его долго мне будет нёбо царапать. Всю звездную пыль соберу в кулаке, лампочку солнца прикрою руками, пусть время плывет по ленивой реке и бьет по вискам секунд сапогами. Я лезвием вскрою распухший конверт, весь в марках и пятнах от жирного света, и буду распутывать буквенный след на пожелтевшей бумаге паркета. Несколько строк, а потом тишина, словно у бога закончились ноты, я знаю, что ты не разбудишь меня и мне не проснуться липким от пота. Меня не разбудит ни утренний свет, ни хохот трамвая, ни выстрел под сердце. Ворвутся в квартиру, а там только снег и цепью следы к нарисованной дверце...

29.04.04