Заболел редкой болезнью,
передающейся через
старые журналы
('Работница', 'Крестьянка', 'Здоровье')
в читальных залах.
Засыпаю, как только увижу буквы,
крепко и спокойно засыпаю.

И вот везёт меня
теплоход 'Ходорковский'
за тридевять земель
в Ростовскую область.

И вот окружают меня люди,
которые ненавидят читать.

И вот смотрит на меня
хирург и проповедник
Бобко Валерий Ильич.

Радуется, просит звать его
Валерой и лечить меня будет,
кстати, бесплатно -
потому что очень
интересный случай.

Закрываем двери,
плотно задёргиваем шторы,
садимся на стулья
в тесный круг
и мысленно сжигаем
все книги в мире.
Режем ножницами
журналы и газеты,
подавляем восстание
библиотекарей
танками и напалмом,
травим собаками.
Выходим на улицы,
стройными рядами
вливаемся во всеобщее
сопротивление слову.

Третьего июля,
в половине второго ночи,
старый мир объявляет о своей
полной и безоговорочной капитуляции,
а я (в звании полковника, между прочим)
присутствую на параде
на руинах бывшей 'Ленинки',
рядом Бобко Валерий Ильич
и его престарелая мать.
Я горд и доволен,
но мне очень
хочется спать.

Так часто бывает после сеансов
экстренной терапии подсознания.