По последним научным данным, вакуум кипит в кастрюле, на кухне у одной моей знакомой старушки. Она незаметно живет за стеной, аккуратно обходит фарфоровые тени. Беззубые, такие же, как и она, тени лежат, раскинув невесомые руки.

По последним научным данным, ее пальцы дрожат, когда она гладит ими свою кожу из пепла, изрытую трещинами, изъеденную молью. Ах, в окне такой изумленный вид, бледные окна в хрущевках напротив, а она занавесила все зеркала, все зеркала отражаются болью.

По последним научным данным, пятьдесят лет назад она безумно любила одного офицера, но он незаметно ушел на войну, забрав с собой запах шинели, тепло из кровати, просроченные карточки и медленный взгляд на прощание вполоборота.

Ангелы говорят, он кричал обожженным ртом, когда захлебнулась железом рота, и он остался один в оглушающем тумане, где-то на окраине страны, на холмике, который до сих обозначен цифрами.

Цифра четыре -- ее нос, когда она смотрела куда-то вправо, а он за ее плечом кусал свои губы как чужие, но сказать ничего не мог.
Цифра ноль -- ее открытые губы, то ли кричит, то ли сердится понарошку.
Цифра три -- ее грудь. Теплая, пахнет нежно, розовая кожа.
Он продолжает ползти, хотя ноги остались где-то там, за горизонтом, то ли в детстве, то ли во сне, который больше никогда не приснится.

Я забыл все цифры, кроме этих,
на моих ладонях полопалась кожа.
Эй, ты, там, кто смотрит сверху,
сделай так, чтобы она все забыла тоже.
Чтобы она не помнила моего имени,
чтобы забыла мой голос и руки.
Чтобы ни запаха моего, ни цвета.
Сделай хоть что-нибудь, сука...

По последним научным данным, она до сих пор живет в четыреста третьей квартире, и ничего, совсем ничего не помнит. Только когда дождь идет, ей становится как-то тоскливо, но это все возраст, знаете ли, возраст...