Любовь Ами Фаду. Часть пятая 3

автор: Женя Стрелец (проза) 15.03.2017
up vote 0 down vote favorite


– Амистат, расскажи-ка мне... Как именно умер тот мальчишка?

Она рассказала, подтвердив достоверность книги даже в мелочах, и разговор мигом улетел в совсем другую сторону.

– Ами, самоубийство – недопустимая глупость!
У Жафара это вырвалось, без перехода, ни с того, ни с сего.

У Ами тоже:
– Это ещё почему? Своя воля – своя до конца. Что на жизнь, то и на смерть. По-другому не получается. Как говорят у нас про крепкую любовь: гладят пальчиками, держат косточками: до смерти, то есть, люблю, не отпущу.

– Ммм... Ты говоришь, как яфарг!
Ами вздрогнула:
– Что?
– Помнишь, мы узлы рассматривали с тобой в альбоме, ты хотела что-то сплести?

– Ну, да.
– Нить, которая соединяет две готовых тесьмы, она называется «эфа» – яфа, змея. Продел – завязал узел, продел – следующий узел. Ему название – «монета», потому что переходит из рук в руки, объединяет две полосы: смерть и жизнь. Это девиз яфаргов: «Смерть и жизнь назначают цену друг другу».

Шустрая, как птичка, Ами сбегала за альбомом, долго искала нужный раздел в непослушных, глянцевых листах. А вот и он... Да, у каждой нити, каждой полосы и узла есть имя!..

Вернулась к заголовку и скептически, неуверенно спросила:

– Но, кажется... Это слово между жизнью и смертью – «знать», знают цену друг другу?

Жафар засмеялся:
– Верно! Всё верно! Мне просто больше нравится второй вариант!

Они поменялись ролями. Теперь Жафар её расспрашивал, Ами вспоминала, что знали, что выдумывали про ледяной бузинник, легенды и прибаутки, реальные происшествия.

– В горах, на верхних ледниках нет и зверя, ни деревца. Но есть один северный горный отрог, заросший ледяным бузинником. Непроходимый бузинный лес... С этой стороны он принадлежит земле, а на другом краю небу, – Ами указывала взглядом вверх. Там он растёт на круглых, как плоские, шапки облаках… – Она помолчала, глядя в расколотые своды. – А тысячелетнее дерево, Бузинный Кряж, он растёт на самой границе. Это имя его такое – Бузинный Кряж. Иногда он сходит в долину…

Ами надолго замолчала, и Жафар спросил:
– Зачем?
– Справедливости ради. Какими только бабайками не стращают детей, да? Вот и слушай, если что, у нас дети пугают старших Бузинным Кряжем: «Станешь обижать меня, нажалуюсь! Он придёт, и не один!» И это не пустые угрозы! Придёт с севера туча Синей Бузы и заслонит всё небо. Делается темней, чем ночью! Бешеный ветер и страшный холод. Это морозные, вьюжные братья идут впереди неё, усмехаются, хохочут, разминают руки. Рады, что могут погулять, не дожидаясь зимы. У лютых Братьев Холодов широкие мечи в руках, а руки – толщиной с бычью ногу. Они бросаются на людей, протыкают, поднимают над головой и бьют о землю. У яростных Братьев Буранов, у каждого кнут и лассо. Стегают по ногам, ловят петлёй, рывком поднимают над головой и бросают в пропасть. От них не убежишь…

– Ты как будто любуешься, – удивился Жафар.
Ами задумалась:
– У нас каждый второй пацан назван в честь этих братьев! Чтобы ветра и морозы за своих приняли, не повредили бы. Когда в войнушку играют: делятся на бураны и морозы, человеком никто не хочет быть! Сплетут из веток ивы и репейника чучела людей и давай их мутузить!

– А в честь кого девочек называют?
– Э... Не знаю, разве в честь Непокорная Зои... Она не слушалась никого, она первая за ним ушла.

– За кем?
– Да за ним, Бузинным Кряжем. Почему Синяя Буза, зимняя туча, приходит не в своё время? Это случается, когда к Бузинному Кряжу обращается кто-то обиженный. Кто-то действительно невинный, особенно ребёнок. Зовёт его не один раз, в сердцах, а трижды. «Нет мне среди живых защиты. Нет справедливости. Бузинный Кряж, приходи». Тогда он выпускает своих сыновей, без выбора, не глядя, на кого идут. Они мчатся, бушуют, смеются, кружат. А Бузинный Кряж тихо идёт, прямо, не спеша. Медленно идёт, но как они не бегут, не могут обогнать его. Бесшумно идёт, хмурится... Кто его позвал, улыбнётся лишь тому, – Ами замолчала, ушла куда-то мыслями, повторила, – подойдя вплотную к тому, кто его позвал, улыбается и протягивает корзину: возьми ягоду для твоего обидчика не на жизнь, а на смерть, на горе ему! А Непокорная Зои опять, и его не послушалась, не взяла. Сказала: «Не ищу мести, и жизни не хочу, мне опротивела жизнь. Я хочу с тобой уйти». Он горбатый, кряжистый... Он вообще-то некрасивый, с ледяным горбом, лицо сухое, страшный. Бури, морозы они красивые, как самые красивые парни. Они смеются, гневаются, у них светлые глаза, чёрные глаза, яркие глаза и сведённые брови, оскаленные зубы, громкий смех. У него – тонкие губы и такая... холодная улыбка. Бузинный Кряж ничего не ответил, но Зои пошла за ним в холод, на ледники, вскоре не смогла идти... Тогда он закинул её на спину и унёс. На ледяном горбу. С тех пор Бузинник предлагает ягоду для себя выбрать, на жизнь или на смерть. Хочешь, умри. А не хочешь, прости и живи дальше... Остальную корзину на весь мир вытряхивает! Всех наказывает, без выбора милует, потому что все люди, все одинаковые! Знал, не знал, делал, не делал, тем и тем виноват! Ты мне не веришь? Жафар, послушай, у нас был год, прямо посреди летней жары, буря, по щиколотку града! Прошло, кончилось. Опомнились, все ли живы? Вроде, да. Обрадовались. Рано! Кто плачет, что случилось? А на отшибе девочка жила в доме, мать её видели раз в год, а девочку почти никогда, такой строгий у них дядя, бирюк, всё сам, людей не подпускал. И вот уже град растаял, только в сторону ледника – полоска его лежит, и на ней та девочка, как будто спит, но нет. Лежит лицом к горам и улыбается как будто сквозь сон, как будто. А бирюк тот ушёл ночью за перевал и никогда уже не вернулся.

Ами рассказывала напевно:
– Обрушится туча, всё небо становится белым, град не крупней орешка, с рябиновую ягоду, с бузинную, да. Но не весь тает. Слёзы небесного бузинника не тают. Эти не орешком, а снаружи и внутри, целиком ядовитые. Они от горя помогают: либо умрёшь, либо успокоишься. Следом зато идёт тёплый воздух и много хороших дождей, богатый урожай, когда все получили, чего стоили, чего хотели.

«Такое вполне возможно, – подумал Жафар, – при извержении вулкана. При циркуляции воздуха над отдалёнными плато гейзеров. Ядовитые и плодородные выбросы, вполне».

– У нас не бывает Синей Бузы... – произнёс он вслух.

– Естественно! – воскликнула Фаду и осеклась.
– Почему?
– Потому... Потому что... Если честно, от ледников на восток – правды нет. Зла много и обиды много, но невинных нет. Зачем Бузинному Кряжу туда идти? Сюда, получается... В горах считают: чем ниже земля, ближе к проклятым яфаргам, к Духу Зла. Злобные мертвецы уходят к нему, а он их гонит: «Послужите мне. К живым возвращайтесь, пугайте их, замучайте их для меня». А от ледников наверх, к Благому Духу идут добрые мертвецы. Он зовёт их, не гонит: «Поднимайтесь ко мне, приходите ко мне навсегда». Ушедшие к нему мертвецы пугать живых не возвращаются. А утешать, охранять могут! Посоветовать... Там, куда они ушли, кисти бузинника цветут в безоблачном небе, безветренном, они перелетают с цветка на цветок...

Жафар поморщился:
– Ами, неужели ты веришь в это?
– Конечно. А ты нет?
– Но послушай, не странно ли... Жил какой-то, положим, старик... Последнее, что сделал, зарезал овцу. Ел мясо, подавился и умер... И вдруг, ни с того ни с сего, дух этого старика... Я вообще не верю в загробную жизнь, ну, допустим, она есть... Дух старика вдруг решил порхать с цветка на цветок, как бабочка, а не виться, как муха вокруг овечьих кишок!

Вместо ответа Ами тихим речитативом пропела ему погребальную горскую песню:

– ...над гробом – Бузинный Кряж... От гроба до неба – бузинный цвет... Нижние грозди тёмные пахнут ужасно, живых пугают, но мёртвых манят... Во тьме, словно йавари, на запах лети!.. Средние грозди светлые пахнут горечью, и живых печалят, и мёртвых... В горе, словно йавари, на свет лети!.. Запах верхних гроздьев неведом никому... Но едва вдохнёшь его, как низойдёт покой к тебе, а к нам...

– Зима...
Ами кивнула:
– Утешение. Не лёд, не из корзины Бузинного Кряжа, а когда снегопаду и полагается.

Развела руками:
– Что мёртвец делает там? Обретает крылышки, пьёт цветочный нектар? Я песню знаю, а на самом деле, я не знаю! И никто не знает. Понимаешь, Жафар, в этом смысл: только он мог бы ответить, это для него, не для нас.

«Как я сразу не понял? Горцы почитают ледяной бузинник за дерево мёртвых, за лестницу туда, где нет горя и зла».



чтобы оставить отзыв войдите на сайт