«Шагнуть за иероглиф…» (дневник)

(песня) Яцковская
29.10.2010
25 лет тому назад в стылый последний день Октября хоронили Льва Залмановича Эйдлина (5.I.1910 - 28.X.1985), выдающегося китаиста-литературоведа и переводчика, заслуженного деятеля науки РСФСР, доктора филологических наук, профессора, заведующего Сектором литератур Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии Института востоковедения Академии наук СССР. Его сразил инфаркт по возвращении из поездки в любимый Китай. После 20 лет вынужденной разлуки он был безмерно рад снова оказаться в стране, которой была посвящена почти вся жизнь. Как член Союза писателей СССР Л.З.Эйдин уезжал в Китай в составе делегации вместе с такими литераторами как Е.А. Евтушенко, С.В.Михалков, Ю.С.Семенов. Разумеется, среди них он был единственным человеком, кто знал страну, народ, его язык и культуру. По заведенным в ту пору правилам делегацию напутствовали в Международном отделе ЦК КПСС. Во время беседы там не преминули обратить внимание именитых писателей на чрезвычайно ценное обстоятельство: участие в поездке вместе сними профессора-китаиста. Естественно, на долю Льва Залмановича, а ему было уже 75 лет, пришлась тяжкая нагрузка, пусть и несущих радость всевозможных встреч, посещений разных городов, волнующих общений. Можно себе представить каких душевных сил стоила одна только встреча с давним другом - ровесником Ай Цином, вернувшимся незадолго до этого из долгой ссылки. Двумя годами раньше в статье о переводах поэзии Ай Цина Лев Залманович писал: 'Мне выпало счастье подружиться с поэтом. У меня на полках стоят подаренные им книги, на стене висит подлинник Ци Байши из коллекции Ай Цина [Свиток был преподнесен с написанным по такому случаю стихотворением 'Вместе любуемся картинами почтенного Ци Байши' - К.Я.], я храню записки, которые он оставлял, когда не заставал меня дома. Наша дружба была почти ежедневной, но не долгой: уже в мой приезд в Китай в 1958 году Ай Цин ушел из пределов досягаемости, и я мог лишь вспоминать наши разговоры, наши прогулки и посещения друзей, наши обеды. Я мечтаю снова увидеть круглое лицо поэта, встретить взгляд его непреклонных веселых глаз, дотронуться рукой до твердого как камень его плеча, услышать чистое звучание его голоса. Будет ли это? Я читаю его стихи:' Сбылось! В наше время явилось еще одно подтверждение пронзительного мотива дружбы ('друг лишь тот , в ком 'нерушимость камня'', а иначе - 'пустое названье''), звучавшего еще в 'Девятнадцати древних стихотворениях', в которых, как свидетельствует их исследователь и переводчик Л.Эйдлин, 'заложено нравственное содержание китайской поэзии: сознание краткости человеческой жизни - 'Человеческий век промелькнет, как краткий приезд', невозможности увеличить этот век никаким даосским волшебством - 'И не в силах никто больше срока продлить себе годы' - и, значит, необходимости провести достойно время пребывания в этом мире, в котором смерть предает забвению все, 'Только добрую славу оставляя сокровищем вечным''.

Л.З.Эйдлин оставил после себя добрую славу и бесценное наследие - сотни научных трудов, книги с художественными переводами из китайской классической и современной поэзии. В них живет его мысль и слышна неповторимая речь. В наследии ученого поражает его святая, благодарная и действенная память-дань Учителю академику Василию Михайловичу Алексееву (1881-1951). Много лет Л.З.Эйдлин заботился об издании трудов В.М.Алексеева. В сотрудничестве с дочерью академика М.В.Баньковской были подготовлены два уникальных фундаментальных сборника, выпущенных Главной редакцией восточной литературы издательства 'Наука'. Это 'Китайская литература' (1978), книга, отразившая основные направления, по которым В.М.Алексеев в течение всей своей научной жизни исследовал китайскую литературу и ее историю, а также сборник 'Наука о Востоке' (1982), содержащий статьи и документы академика. К обоим томам Л.З.Эйдлиным написаны глубокие аналитические статьи Л.З.Эйдлина. Первый сборник открывает статья 'История китайской литературы в трудах академика В.М.Алексеева'. В ней, задаваясь вопросом: ':какою виделась В.М.Алексееву та культура, составной частью, а может быть и стержнем которой является китайская литература', автор статьи пишет, что на протяжении 20 лет ':ученый не впервые скажет: Эта культура и вслед за ней литература Китая в отличие от многих мировых литератур никогда не уничтожалась, ни на один исторический момент не прекращалась, а, наоборот, все время развивалась'. И еще одна в этой статье важная цитата из Алексеева: 'В жизни Китая было много разгромов всякого рода, разрушений, уничтожения всего живого, но все это 'частично': все возрождалось точно в таком же виде, и возвращение к старине было вечным лозунгом. Есть ли это 'отсталость' китайская? Нет! Прогресс Китая - интенсивный, без разрывов и разгромов, создающий совершенно новое. Его новизна в глубинном совершенствовании:' Это не просто ценное, но и удивительно актуальное заключение В.М.Алексеева, выделенное его учеником. Заметим, любимым и талантливым учеником, на которого возлагались надежды, оправдавшие себя. У В.М.Алексеева есть работа 'Принципы художественного перевода с китайского', в которой, подытоживая свой огромный многолетний труд, названный им 'начинанием', он говорит: 'Я надеюсь, что моя смена улучшит во много раз мои первые опыты совмещения несовместимого в виде художественных и вместе с тем точных переводов. Не думаю, чтобы она от этого моего начинания отошла (Эйдлин!)'. Уроки академика Алексеева пали на благотворную почву. Прекрасная статья Л.З.Эйдлина 'Алексеев и наука о Востоке' завершает второй сборник. В ней необыкновенно ярко отражены жизнь и постоянный труд В.М.Алексеева, окружавшее его великолепное созвездие востоковедов, представлены многие ученики, которые внесли свой вклад в китаистику.

Редкая работа Льва Залмановича обходилась без упоминания той или иной мысли учителя. В 1981 г. к столетию со дня рождения В.М.Алексеева в 'Вестнике Академии наук СССР' Л.З.Эйдлин опубликовал статью 'Чему учиться у Алексеева'. В ней он раскрывает главное, чему своими трудами учит Алексеев, обращает особое внимание на то, что речь идет не только о специальных синологических трудах, которым Алексеев безраздельно посвятил свою жизнь: 'Ученым написано многое, касающееся науки вообще, науки и жизни человека, вернее науки и нравственности'. Последнее очень важно в контексте всей статьи. 'Нравственность лежит в основе всякой человеческой деятельности, в том числе и научной. Лишь находясь на позициях высокой нравственности, способен исследователь оценивать так или иначе события истории:' Читая написанный Л.З.Эйдлиным текст статьи, трудно остановиться в цитировании. Чему же еще призывает он учиться у Алексеева? - Искренности в жизни и искренности в науке, демократизму в науке, умению соединить науку с искусством... 'нравственные законы, выработанные для себя ученым, -отмечает Л.З.Эйдлин, - в успехах Алексеева играют не второстепенную роль. Безжалостный в самооценке, беспощадный к себе, Алексеев готов был к любой критике, но с одним лишь условием - порядочности, честного отрицания <:>. Не щадя себя, не оберегая себя от критики, Алексеев не считал необходимым щадить и своих друзей, коль скоро того требовала наука: - и далее, не скрывая своих чувств, Л.З.Эйдлин пишет: - Я смотрю с нежностью на буквы, написанные остро зачиненным его карандашом на полях моих старых рукописей, - мне дороги здесь и порицания и хвала, как дорога была живая его рука, научный критицизм которой все-таки никогда не отделялся от общей доброжелательности'.
В том, что писал Л.З.Эйдлин о своем учителе, можно видеть хранимые им всю жизнь заветы, своего рода доминанты, по которым была выстроена собственная научная деятельность и сложилась практика художественного перевода. Изданные им труды - монография 'Тао Юаньмин и его стихотворения', сопровождаемые вступительными статьями, и не без участия переводчика прекрасно оформленные художниками Н.Крыловым, М.Пиковым томики с переводами стихотворений китайских классиков Бо Цзюи, Тао Юаньмина, Мэн Хаожаня и других поэтов, многочисленные статьи в научных сборниках, а также в разных книжках журнала 'Иностранная литература' за 70-е, 80-е (первая половина) годы минувшего столетия позволяют заглянуть в его творческую лабораторию. За строками статей всегда присутствует он сам.

В книге 'Китайская классическая поэзия' в переводах Л.Эйдлина (вышла несколькими изданиями в 1975, 1984, 2000 гг.) переводчик во вступительной статье дает как бы ключ к пониманию творчества китайских поэтов и раскрывает иероглифическую особенность китайской поэзии: 'Иероглифика помогла китайской поэзии обрести объемность - 'строка кончается, а мысль безгранична' - и предоставила читателю широкую свободу сотворчества. И не только читателю, но и переводчику, определяющему для себя самое необходимое из слов, стоящих за иероглифом.

Эта данная читателю свобода вмещена, однако, в строгие рамки внутренней композиции китайского стихотворения, его зачинов, развитий, поворотов и заключений.

Благодаря отсутствию 'жесткого крепления' в иероглифе, то есть благодаря наполненности его не одним, а многими словами, способными соответствовать выражаемому им понятию, переводить китайскую поэзию, как может показаться, легче, чем любую другую. Вся трудность в том, чтобы научиться читать ее, шагнуть за иероглиф [курсив мой - К.Я.] и войти в многослойную толщу культуры прошедших тысячелетий и проникнуть в слово и мысль поэтов, душа которых продолжает жить и в этих переводимых тобою стихах'.

Сборник открывают 'Девятнадцать древних стихотворений'. Первое же из них удивительным образом позволяет почувствовать близость размышлений над судьбою человека - 'Дорога твоя опасна да и далека. // Увидеться вновь, кто знает, придется ли нам'; вникнуть в сознание краткости человеческой жизни - 'Тоска по тебе состарила сразу меня. // Вслед месяцам год приходит внезапно к концу'.
Со времени сложения этих строк прошли века. Иероглифы сохранили свою бесценную древность, и в их тайны проник редчайший знаток китайской поэзии Л.Эйдлин (так, без инициальной 'З' он подписывал свои переводы). Не раз можно прочитать, как он открывает свои решения проблем перевода старой китайской поэзии. По его признанию, все усилия как переводчика были направлены им на то, чтобы разделить с читателем те чувства, какие вызывает в нем самом китайская классическая поэзия, чтобы читатель заметил и композицию китайского стихотворения, и изящный лаконизм его, и параллелизмы, и звуковые повторы, и, наконец, самый контур стихотворения, как он видится китайцу.

В 1985 г. Главная редакция восточной литературы издала Второй выпуск альманаха 'Восток-Запад' (первый вышел тремя годами раньше), в котором по признанию редколлегии - в ее состав входили М.Л.Гаспаров, Е.М.Мелетинский, А.Б.Куделин, Л.З.Эйдлин - самостоятельным материалом была представлена тема восприятия Востоком культурных традиций Запада. Этим материалом были неопубликованные ранее работы выдающегося нашего востоковеда, академика В.М.Алексеева. - В этом представлении ясно прочитывается текст Льва Залмановича: 'Обсуждаемые здесь творческие аспекты перевода на китайский язык сочинений А.С.Пушкина проецируются со свойственной автору широтой мысли на весь многосторонний процесс сближения культур и народов, в результате чего специальный научный доклад обретает публицистический пафос, становится документом высокого интернационалистического и патриотического звучания'.

В переводах Л.Эйдлина в 1986 г. (посмертно) вышла книга 'Поэты Китая и Вьетнама'. В открывающем ее слове 'от переводчика' мы обнаруживаем отчасти продолжение сформулированной выше мысли Учителя. 'Всемирная поэзия слагается из творчества всех народов, живущих на земле, - пишет Л.З.Эйдлин. - Человечество многообразно и однородно. Лишь силою обстоятельств родились обычаи, правила жизни, религиозные верования с мыслительными системами, черты национального характера - все то, что отличает один народ от другого.
Мысли и чувствования человека являются главным и, пожалуй, единственным предметом поэзии'.

И в этом, самом последнем слове Л.Эйдлина находим необходимое для него заявление: 'В собственных переводах я следую той идее, к которой пришел В.М.Алексеев, считаю ее наиболее отвечающей моим взглядам на китайскую поэзию. Наряду с этим я отчетливо представляю себе, что такое же право на существование имеют принципы перевода, в центре которого стоит передача рифмы'. Несколько выше была сформулирована та самая алексеевская идея перевода иероглифической позии белым стихом, при котором количеству слов-слогов в строке оригинала соответствует такое же число стоп или ударений в русской строке, цезурою оригинала, разбитой на два стиха.

Л.З.Эйдлин в семидесятые годы прошлого столетия дважды побывал во Вьетнаме, где знакомился с работой по упорядочению классического литературного наследия, проводившейся научными сотрудниками Института литературы в Ханое. 'Мне как китаисту было интересно и увлекательно читать вьетнамские иероглифические стихи [на ханване - К.Я.] X―XIV веков, - писал Л.З.Эйдлин, - времни Ли -Чан. Я произносил знаки по-китайски, но смысл был одинакови для меня, и для потомков тех поэтов, творения которых за внешностью китайской уставной формы хранили приметы давней вьетнамской жизни'. Вьетнамский профессор Данг Тхай Май, высказывая свою признательность профессору Эйдлину за его труд, свидетельствовал, что переводчику удалось показать выдающиеся достоинства создававшейся на ханване вьетнамской поэзии, он заставил 'звучать самые сокровенные и волнующие струны нашей лирической поэзии. <:>В отобранных и переведенных на русский язык стихах наделенный вкусом читатель легко разглядит прекрасные, неповторимые черты духовной и поэтической культуры вьетнамского общества поры средневековья'.

В дни пребывания Л.З.Эйдлина в Японии знание и мастерское, можно сказать, каллиграфическое владение китайским иероглифическим письмом снимало преграды в общении с учеными и писателями.

У Льва Залмановича был прекрасный русский язык, свой, ни с кем не сравнимый литературный стиль, красивый, с необычайно аккуратно написанными буковками ясный почерк. При многолетних занятиях китайскими текстами он владел богатствами русской словесности, ее классической поэзии в особенности, и всегда оставался ревнителем настоящей русской речи. Понимание собственного предназначения как переводчика и собственной задачи он видел в открытии читателю 'всечеловеческого содержания'.

Л.З.Эйдлин относительно рано стал известен как настоящий знаток китайского языка и китайской литературы, как мастер художественного перевода. Первые же публикации привлекли к нему внимание специалистов, читателей и поэтов, которым была интересна восточная поэзия. Л.З.Эйдлин мог распознать, почувствовать внутреннюю связь между китайским поэтом IV в. и русским поэтом XIX в., найти нечто общее в старой китайской лирике и в 'античных' стихах К.Н.Батюшкова. Переводы с китайского, принадлежащие Л.З.Эйдлину, становились достоянием русской поэзии. В русской же поэзии он мог расслышать созвучие с китайской: 'Ты на кивере почтенном /Лавры с миртом сочетал, /Я в углу уединенном /Незабудки собирал, - говорит Батюшков в стихотворении 'К Петину'. И далее в тон предшествующему: Между тем как ты штыками /Шведов за лес провожал, / Я геройскими руками:/Ужин вам приготовлял. /Счастлив ты, шалун любезный, /И в Цитерской стороне: /Я же - всюду бесполезный, /И в любви, и на войне:Прелестные эти стихи в давнюю пору первых моих работ процитированы были мною для сравнения с параллельными строками в четверостишиях Бо Цзюйи (772-846), китайского поэта, жившего за тысячу лет до К.Н.Батюшкова. Но что означает время для истинной поэзии? <:>:оба они, и китайский, и русский поэт, живы для нас на пороге двадцать первого века'. Лев Залманович не раз писал об этом в своих комментариях к переводам, в своем вводном к ним слове.

Имя Л.З.Эйдлина и его наследие не предано забвению в нынешнем веке. Летом 2010 года столетию со дня рождения замечательного ученого-китаиста было посвящено отдельное заседание на научной конференции В Санкт-Петербургском университете. Современные издательства переиздают книги с его художественными переводами. Любой заинтересованный читатель в меру своего понимания, своей увлеченности поэзией насладится прочтением бессмертных строк и вместе с переводчиком сможет благодарно шагнуть за таинственные иероглифы...

Память о Л.З.Эйдлине продолжают чтить все, кому довелось учиться и работать рядом с ним.

Отзывы

30.03.2018 Thomasjough
заказать продвижение сайта вебмастер логин в скайпе SEO PRO1

онлайн:

обратная связь




Путеводка. Записки Путешественника.