Археология путей и сообщений (2005-2017) ч.2

автор: Neron (поэзия) 14.04
up vote 0 down vote favorite

***

Нет, не скажу, Жуковский,

Что для меня – Мандельштам,

Но квасом ему московский

Не показался штамп


Нащокинского переулка,

Где щёки надув как удав,

Высвистываешь барабульку –

На Кунцевском – в кенотаф:


Не по Казанскому броско,

А Гоголем бил глагол

Голой skyboardBrodsky –

Из вены Невы в "de-Gaulle",


Мимо бы Рима, биржи –

Марину напоминай

Выцветшему Парижу,

Елену, как Менелай,


Терпкого Пастернака,

Лермонтову тетиву,

Из омертвелого мака

Анну Ахматову.


***

Мне кажется, что я сошёл с ума:


не слышу речи – вижу, как руда

с большим трудом наружу выползает,

как сыплется извёстка изо рта,


как кирпичи летят в бурду сырую,

раствор кладут, и на досках пируют,

а под досками княжеская рать.


Так брёвнами вымащивают гать,

так грязью мажут – вон, и цепь несут

и гирями отвешивают пуд.


Не вижу сути – слышу, как из недр

гул отдалённый быстро нарастает,

и трос гудит, и трескается кедр.


***

   «Четверг, половина седьмого»

                                            Вера Степанова

Четверг, половина седьмого,

Ещё ни жива, ни мертва,

По краю предела земного

Плывёт как корабль голова.


И виден дрожащий немножко

Мной не воплощённый мираж,

И всё, чтобы не понарошку,

А стал настоящим, отдашь.


Галина Сергеевна Гампер

Всю рукопись правит – и флот

Под рифмы, хореи и ямбы

На дно, чертыхаясь, идёт.


***

В галерее "Сарай" (сад Фонтанного дома,

Двор с Литейного) два раза в месяц ЛитО,

Вход свободный, однако разбег молодому

Преграждает невидимое решето.


Двери настежь для всех, клуб открыт для любого

Молодого поэта – за малую мзду:

Нужно знать волшебство самого водяного,

А иначе утонешь в Фонтанном Саду.


Увлечённый безумной игрою сирены,

Ты взорвёшься сиренью, но не насовсем,

И рассыплешься прахом серебряной пены,

Заколдованным големом гидросистем.


***

Походишь годик, а то и два

В какое-нибудь ЛитО не то,

Научат крику едва-едва,

А критикуют за чёрт-те что:


За сбои ритма, за то, что ртом

Невыговариваемый вал

Украл у Моцарта камертон,

У Лейбница – арифмо́метр взял


И не уносит. И не уснуть

Под набегающий рёв волны.

На рифах рифм прикорнут чуть-чуть –

Зато как чайки парить вольны.


***

Понимаю, что прельщало

в несуразных этих строчках,

подвернувшихся нарочно

и застрявших как попало, –


но с каким предубеждением

обхожу за километр

эти изверженья, прежние,

возмущающихся недр –


не известно же заранее

по движенью литосфер

то, что выйдет – это сверх-

проявление сознания.


***

Больше никаких любовных писем,

только sms-ки в телеграфном

стиле – без тире, без точки... просто

пауза, бессмысленное "мбда" –

потому что, если независим

в выборе любом и равноправном,

можно сочинить и девяносто,

сто стихотворений без труда.


Весь вопрос, как удержать словами

то, что так и просится на волю

вырваться – жестянкой разболтались,

ни по ком трындя из озорства.

Как бы их, не зря, ни отливали,

лишнее бы что ни откололи,

чем бы не утешились покамест,

а запоминаются E2.


***

Я теперь, Евтерпа, не завидую

Лирикам цветного хрусталя,

Укрываюсь рваною хламидою,

Как горючим пухом тополя.


От чего же чувства так порывисты,

Мысли как телеги тяжелы,

Из груди простуженные высвисты,

Кружево из пепла и золы.


Кажется, всю жизнь бы так и топали,

Слышу то ли шёпот, то ли стон,

Будто плачут вдоль дороги тóполи*

По тебе, беспутный Фаэтон.

_____

* по легенде, после гибели Фаэтона его сёстры превратились в тóполи (жен. род – церк.-слав.)


***

В тот самый момент, когда кажется – всё:

на всё, что задумал, на то и решился,

и ветер в открытое море несёт,

и парус, как наволочка, округлился;


И в этот момент, когда кажется: миг –

и недостижимое осуществится,

и можно успеть между скал напрямик

пройти там, где только что крикнула птица.


И что это было, и кто нас вознёс

так непредсказуемо остервенело

под самые веки трясущихся звёзд?

И вытер утёсы тряпицею белой.


***

Так тревожишься о будущем, как будто

жмёшь и можешь силой мысли изменить

колебание, дрожь стрелки – между брутто

долга и ничтожным нетто только нить,

а вся цепь стальная полуночных, долгих

размышлений у потухшего огня

в неприятных разговоров кривотолках

лишь мышиная плебейская возня –

шум и гам на форуме – в эфире рифмы

чуткой отдаётся лёгким ветерка

дуновением, но двери затворив, не

сможешь больше ничего наверняка

разрешить, пока созревшие снаружи

вздохи ветра не насытятся вполне

всем, что им сопротивляется, разрушив

неуместные сомнения во мне.


***

Невозможно ничего из ниоткуда.

Почему же часто думаю о том,

что так хочется какого-нибудь чуда,

а не «дважды два четыре» – там, потом,


чтобы осторожно все изгибы,

червоточины, расщелины до дна

затопило так, чтобы ни зги бы,

даже трещинка была бы не видна –


как бы всё развёрнуто наружу,

и по капельке сочилось изнутри –

неужели и тогда не обнаружу,

почему сейчас молчат календари.


***

Настраиваюсь на Сириус,

На альфу Большого Пса.

Полощутся синим пламенем

Темнеющие небеса.


На восемьдесят и восемь

Созвездий распотрошён

Недавно ещё загруженный

Животными небосклон.


В заброшенной ими клетке

Не нужен супергерой,

Страдающий звёздный вестник,

Обвешанный мишурой.


Не каждый ещё уверен,

Что звёздный десант в пути.

Большая собака воет –

Что каждого не спасти.


***

В моём окне волнуется берёза,

ладонями зелёными берёт

крупинки неба – небо не берётся,

не лепится из голубых пород.


На глупые-глубокие вопросы

иголками неравнодушных звёзд

царапает по кожице белёсой

простой ответ на языке берёст.



чтобы оставить отзыв войдите на сайт