Чудеса химии - рассказ (начало)

автор: Мягков Алексей (проза) 12.06.2002
up vote 0 down vote favorite
"Широко простирает химия руки свои в дела человеческие". Михайло Ломоносов
Еще учась в школе, Сипунов порою задумывался над этим высказыванием. Все пытался сообразить, откуда у химии растут руки. Даже спрашивал учительницу, но ничего кроме неприятностей не последовало. Потом он забыл про химические конечности, но жизнь заставила вспомнить.
Эсминец "Непросыхающий" уже месяц стоял у стенки, время от времени подрагивая корпусом, словно вспоминая недавний поход. Корабельному человеку береговая жизнь в радость только первые две недели. В море, сколько бы начальников не стояло у тебя над душой, число их все же ограничено. В базе таких ограничений нет. И скоро начинает казаться, что мир населен исключительно штабными, которые, словно стая изголодавшихся насекомых, вьются вокруг тебя днем и ночью. Они потирают руки, потрясают инструкциями и приказами, гортанно выкликают номера параграфов, которые ты нарушил. Господи! Чем же ты провинился, бедный моряк? А тем, что вернулся к родным берегам, что не сгорел по вине нерадивого матроса, не умер от ржавых консервов или вонючего технического спирта. Многие на тебе вины, многие. Вот и получай свое! И получали! Однако, будем справедливы, жалованье платили полностью и вовремя.
И вот, однажды, получив причитавшееся, Сипунов с минером решили отправиться в ресторан, предупредив жен, что остаются на дежурстве. Просился, было, с ними и доктор, но минер вспомнил тропическую прививку и высокомерно заявил, что от доктора пахнет тифозным бараком. Это было отчасти верно, поскольку накануне проводилась дезинфекция.
- Как за спиртом ко мне шляться, так не пахну? - обиделся эскулап.
- А у тебя разве спирт остался? - насторожился минер.
- Как же, останется после вас! - огрызнулся доктор.
- Вот я и говорю, - успокоился минер, - будь здоров, Айболит. Мы тебе потом расскажем, как все было.
- Видали, запах от меня! - ворчал доктор, машинально перебирая склянки в шкафу. - Подумаешь, запах! Запах им не нравится! Да и нет никакого запаха!
Он еще несколько раз пробормотал слово "запах" и вдруг замолчал, замер, а потом неприлично громко захохотал.
Сипунов с минером в это время собирались на берег - брились, прыскались одеколоном, гладили брюки и весело подтрунивали на медиком. И вот, наконец, веселые и нарядные вышли они на ют. Был замечательный день ранней осени, теплый, но не жаркий. И на душе... Ну, в общем, хорошо было.
На юте их встретил доктор. Видно, что-то делал по своей части и еще не успел снять резиновые перчатки.
- Ну? - спросил минер, глядя исподлобья.
- Вы, конечно, паразиты! - доктор горько усмехнулся. - Но не таков я человек, чтобы обиды помнить. Идите, веселитесь! Все равно я вас, подлецов, люблю! - и он обнял Сипунова, а потом и минера. Обнимал деликатно, не впритирку, одну руку возлагая на погон, а другой обвивая за талию, словно в скромном танце. Потом всхлипнул и ушел.
- Выпил он, что ли? - удивился минер. - Ты заметил, он до сих пор в резиновых перчатках. Совсем рехнулся на своей дезинфекции.
- Ладно, пошли! - поторопил его Сипунов. - А то всех приличных девиц разберут.
- Вот и хорошо! - наставительно заметил минер, отдавая на трапе честь. - Это доктор у нас на приличных падок, все жениться хочет, дурень. Ну, а нам бы чего попроще, да подоступнее!
Они ступили на асфальтовую дорожку, заботливо окаймленную поставленными торчком белыми кирпичами - украшением, из-за которого подвыпившие моряки частенько летали кувырком.
- Нужно зайти, - минер кивнул в сторону одиноко стоявшего бетонного строения, прозванного "бункер Гитлера".
- На корабле не мог? - проворчал Сипунов.
Внутри строение было вымыто до нестерпимой чистоты, но запах стоял такой, что у офицеров заслезились глаза.
- Нет! - сказал Сипунов, растегивая брюки. - Это не гальюн. У нас на корабле - это гальюн. А это сортир и больше ничего.
- Ошибаешься, - возразил минер, чихая от амиачно-хлорных испарений, - раз на территории военно-морской базы, значит, гальюн!
Справив нужду, двинулись далее, на ходу продолжая ученый спор. Когда, предъявив пропуска, они миновали контрольно-пропускной пункт и вышли в город, минер потянул носом и заметил:
- То ли я в этом гальюне-сортире надышался, то ли и сюда злой морской дух доходит.
- Я тоже чую, - согласился Сипунов.
В тролейбусе запах не только не исчез, но, пожалуй и усилился. Вокруг офицеров, стоявших на задней площадке, постепенно образовалось пустое пространство. Пассажиры косились на моряков и укоризненно качали головами.
- Вот черт! - выругался минер. - До чего же въедливый этот запах, даже неудобно.
- А ты на подметках ничего не принес? - деликатно осведомился Сипунов. - Мне чудится, что вонь у тебя откуда-то снизу идет.
Минер, как цапля, поднял ногу, но в этот момент тролейбус затормозил и офицер на одной ноге проскакал до самой кабины, уронив по дороге двух-трех пассажиров.
- У меня все чисто, - сообщил он, вернувшись - да и откуда оно возьмется? Запах запахом, но ты же видел, как там все надраено.
- Может, по дороге вляпался? - предположил Сипунов
- Теперь ты осматривайся, а я тебя подержу, - вместо ответа предложил минер.
Сипунов, страхуемый минером, поочередно поднял ноги и осмотрел подметки.
- И, вроде, не пьяные! - укоризненно заметила пожилая женщина. - А ведут себя, как...
- Давай, лучше пешком прогуляемся, - предложил Сипунов, - может выветрится.
Не выветрилось. Швейцар в ресторане даже передернулся лицом, когда приятели прошли мимо.
- Знаешь, - сказал минер, - я бы ушел, но самолюбие не позволяет. Да и жрать хочется!
Сипунов не ответил, он усиленно размышлял, сдвинув брови и выпятив подбородок. Подошел официант и подал меню. Сипунов уставился на худощавое, невозмутимое лицо работника сервиса.
- Вам не кажется, что здесь чем-то пахнет? - осторожно осведомился капитан-лейтенант.
- У дас чем долько не бахнет, - равнодушно прогундосил официант. - И потом - у беня дасмок, - и хлюпнул носом.
- Повезло! - Сипунов с треском захлопнул папку меню. - - Давай полный набор, - скомандовал он официанту. Тот кивнул и удалился.
- Вот что, - медленно проговорил Сипунов, - пока заказ не принесли, пошли в гальюн. Осмотримся в последний раз и, если ничего не обнаружим, то...
- Уйдем? - вскинулся минер.
- Нет! Все равно выпьем и закусим! Но, если ничего не найдем, я скажу, почему от нас дерьмом несет.
- Почему "от нас"? - возразил минер. - Может, только от тебя?
- Пошли, - оборвал его Сипунов.
В туалете они разделись и стали внимательнейшим образом проверять одежду и друг друга. За этим занятием их застал некий капитан 1-го ранга, подумавший, наверное, бог весть что. Осмотр ничего не дал.
- Теперь я тебе скажу, в чем дело, - Сипунов скрипнул зубами. - Это доктор нам подгадил. Я, когда принюхивался, все пытался вспомнить, что это мне напоминает.
- Как это что? - ошарашенно вытаращился на него минер. - Ясно, что!
- Да, нет! - махнул рукой Сипунов. - Историю я вспомнил какую-то, ну байку! Рассказывали мне, что есть такое вещество, что издает именно тот запах, которым мы с тобой пахнем. Понял?
- Н-е-е-е т ! - минер подался вперед.
- Чего тут не понять! - рассердился Сипунов. - Доктор, когда нас лапал на юте, этого самого порошка или капель нам в карманы запустил.
- Ах, он сука! - минер схватился за раковину, чтобы не упасть. - Изничтожу! Что ж теперь делать? Ведь не станешь каждому объяснять!
- Пошли! - решил Сипунов. - Все равно нужно выпить и закусить. А там видно будет! Я, знаешь, вроде уже и придышался.
Вернувшись к столику, они нашли его сервированным, и к тому же обнаружили двух девиц, которые уже успели налить себе вина.
- Это что? - спросил Сипунов приблизившегося официанта.
- Сами бросили болный набор, - прогнусавил половой. - Убрать?
- Ладно, оставь, - вздохнул Сипунов.
- Здравствуйте, мальчики! - поздоровалась маленькая, худая, востроносая блондинка таким густым флегматичным басом, что Сипунов от неожиданности вздрогнул. Вторая была толстая, с детским голоском и вертлявая, как сорока.
- Все наоборот! - подумал Сипунов. - Что за день такой!
- Ой, чем это пахнет? Чем это таким пахнет? - защебетала толстушка.
- Тараканов у нас травили! - буркнул минер, разливая водку в большие фужеры.
- Чем же таким их травили? - прогудела худышка и втянула воздух так, что на стоявшей в углу пальме заколыхались листья.
- Специальный состав. Будьте здоровы! - Сипунов в один присест выдул фужер.
Минер сделал то же самое и тут же сново наполнил посуду.
Девушки жеманно пригубили вино и стали с хрустом грызть яблоки.
- Нет! - с набитым ртом проговорила худышка. - Врете вы! Когда тараканов травят, воняет по-другому!
Минер махнул рукой официанту, чтобы принес еще графинчик. Пока заказ выполнялся, офицеры мрачно жевали антрекот, а девицы продолжали принюхиваться.
- Двойной тариф! - вдруг пробасила худенькая и набулькала себе вина.
- Чего? - поперхнулся Сипунов.
- Тройной! - поправила подругу востроносенькая и выцедила напиток. - За вредность! За тараканий этот, якобы, запах! Минер побагровел и хотел что-то ответить, но Сипунов жестом остановил его.
- Вот что, милые! - сказал он. - Дело не в деньгах, но мы с другом предпочитаем любовь искреннюю, бескорыстную, чистую. За такую и заплатить не грех.
- На такую любовь, да при ваших ароматах никаких денег не хватит, - возразила корыстолюбица.
- Мне сейчас плохо станет! - пропищала толстуха, явно пытаясь еще поднять цену.
- Официант! Счет! - крикнул Сипунов и, обернувшись к минеру, велел:
- Доливай, что там осталось и валим отсюда!
- Придется пешком идти, - пожаловался минер, когда они оказались на улице. - Что будем с доктором делать?
- Погоди! - одернул его Сипунов, завидев приближавшийся патруль и заранее отдавая честь.
- Товарищи офицеры! По-моему, вы нетрезвы! - еще не доходя до них, начал было, старший патруля - пехотный майор. - Дыхните! - приказал он, приблизившись, но тут же лицо его изобразило смятение. - Нет, товарищи офицеры, - поспешно проговорил он, - не надо дышать! Идите, вы свободны! Уходите скорее, а то...
- С доктором разберемся! - пообещал Сипунов, глядя вслед быстро удалявшемуся патрулю.
Вернувшись на корабль, Сипунов с минером сняли с себя все, вплоть до носков, упрятали в парусиновый мешок, положили в него груз, переоделись, вышли на палубу, и Сипунов, крякнув, забросил мешок в тихие воды гавани.
- Теперь пойдем в душ, - вздохнул он, - захвати стиральный порошок.
- Может, сначала докторишку убьем? - предложил минер.
- Нет! - возразил Сипунов. - Смерть для него - слишком легкое наказание. Но мы что-нибудь придумаем.
После продолжительного мытья они сидели в каюте минера, курили и радостно шевелили ноздрями, обоняя привычный корабельный дух, настоенный на краске, запахе дизельного топлива и подгоревших на камбузе макарон.
- Хорошо-то как! - потянулся минер. - Знаешь, даже как-то не хочется доктору морду бить!
- Бить-не бить, а проучить нужно, - напомнил Сипунов. -- Кстати, пошли, потолкуем с этим затейником.
Но доктор предусмотрительно заперся изнутри, от контакта категорически отказался, лишь глумился и с хохотом выкрикивал всяческие гадости. Минер не выдержал и стал отвечать, перемежая реплики ударами кулаком в дверь.
- Вы чего, ребята? - спросил проходивший по коридору штурман.
- Да, вот, доктора хотим искалечить, - объяснил минер, продолжая грохотать.
- Хорошее дело, - одобрил штурман. - Но так не достанешь, караулить надо, пока не высунется.
- Ну его к черту! - плюнул Сипунов. - Пошли лучше чай пить. Штурман, мы тебя приглашаем.
- Чай? - задумался штурман. - Голый чай? А, хотя, вам больше ничего и не нужно. Хорошо посидели?
- Лучше не бывает! - Сипунов подтолкнул его в спину.
В каюте Сипунов заперся изнутри на ключ, достал из тайника запрещенный правилами противопожарной безопасности кипятильник и быстро приготовил три чашки крепчайшего чая.
- А на меня опять проверку катят, - пожаловался штурман, ожидая, пока заварка осядет на дно. - Будут сверять наличие имущества с документацией.
- В первый раз, что ли? - равнодушно отнесся к этой новости минер.
- Все равно, противно, - вздохнул штурман. - Будто эти проверяльщики сами не знают, как наш брат дела принимает. Давай быстрей, подписывай акты, нечего тут копаться! Вот и подписывешь. А потом выясняется, что какого-нибудь барахла уже лет десять в помине нет, а по документам все числится.
- Так списывай! - посоветовал Сипунов.
- Не все можно списать, - пригорюнился штурман. - Вот у меня в хозяйстве бочонок железный есть, в бочонке какой-то порошок темно-синий. На бочонке надпись на иностранном языке.
По документам проходит, как штурманское имущество, а что в бочонке - никто не знает. А раз так, по какой статье его списывать? Так и плавает с нами. И после нас будет плавать.
- Интересно! - расхохотался Сипунов. - Ты же говоришь, на бочонке написано, что там помещается.
- Говорю тебе, не по-нашему написано! - окрысился штурман.- Вроде на английском, а я, если хочешь знать, в училище вовсе французcкий учил, тогда, наверное, считали, что нам со всем миром воевать придется.
- А, ну-ка, скажи что-нибудь! - заинтересовался минер.
- Merde! - коротко бросил штурман.
- Да, французский ты постиг, - согласился Сипунов. - И прононс у тебя что надо! Я так понимаю, это весь твой словарный запас? А вот, любопытно все же было бы узнать, что в этом бочонке? Давай вместе посмотрим, а потом мы тебя еще чаем угостим.
- Чай не водка - много не выпьешь! - машинально отреагировал гость. - Ну, ладно, пошли.
Они спустились в кладовую, где штурман принялся растаскивать какие-то ящики и мешки, беспрестанно при этом ругаясь. Но уже не по-французски.
- Вот он, сволочь! - послышался из угла его раздраженный голос. - Помогайте!
Втроем они вытащили на свет пресловутый бочонок явно иностранного происхождения. Штурман открыл крышку.
- Порошок, - сказал минер. - Этот, как его, мелкодисперсионный, вот!
- И откуда только простой минер слова такие знает, - начал было штурман, но Сипунов поднял палец вверх и прекратил свару. Потом он достал из кармана платок, сунул уголок в рот и долго, тщательно мусолил. Штурман и минер молча глядели на него, не задавая вопросов и не удивляясь, ибо удивляться их отучили еще на первом курсе училища. Сипунов вынул изо рта платок и опустил мокрый конец в бочонок. Платок мгновенно окрасился ярким синим цветом.
- Химия! - сказал Сипунов и, нагнувшись, стал читать надпись на бочонке.
- Все ясно! - он выпрямился. - Докладываю для малограмотных, это чернильный порошок, получен в тяжелые годы войны из США по лендлизу. Его нужно разводить водой и приготавливать чернила.
- Вот это дела! - штурман всплеснул руками. - Значит, его вообще никогда списать не удастся.
- Ты спирт получил? - спросил его Сипунов без видимой связи с темой. - Какой такой спирт? - лицо штурмана мгновенно сделалось отрешенным.
- Ну, как же, - Сипунов придвинулся к нему, - неужели старпом тебе не выдал на предмет угощения твоих проверяльцев?
- Ну, выдал маленько, - заерзал штурман. - А вы-то здесь при чем?
- Хочешь от этого бочонка избавиться раз и навсегда? - с военной прямотой спросил Сипунов.
- Хочу! - выкрикнул штурман и даже притопнул ногой от большого чувства.
- Передай мне по акту, - предложил Сипунов, - ну, и сам понимаешь...
- Ладно! - штурман хлопнул его по плечу. - Договорились! Только сначала акт, потом выпивка.
- Это, уж, как заведено, - согласился Сипунов. - Прикажи матросам, пусть вытащат эту союзническую помошь.
- А куда нести? - деловито осведомился повеселевший штурман.
- Пусть оставят на правом шкафуте и накроют брезентом, - попросил Сипунов. - Я потом разберусь.
Штурман внимательно посмотрел не него, но ничего не сказал.
В каюте они быстро составили акт приемки-передачи американского порошка, а потом разбавили спирт и затеяли долгую задушевную беседу.
Уже светало, когда штурман с трудом поднялся и выбрался из каюты, не забыв прихватить акт.
- Это ты здорово придумал! - одобрил минер. - А дальше-то что с этим порошком делать?
- Спишу! - пообещал Сипунов, слегка покачнувшись.
- Ложись-ка ты спать, - по-дружески посоветовал минер. - Да и мне пора.
- Это еще не все! - Сипунов поднялся и, выдвинув подкоечный ящик, достал банку с завинчивающейся крышкой. Потом взял со стола ложку, вытер ее полотенцем и сунул в карман. - Пойдем со мной, - пригласил он минера.
- Интересно, что ему сейчас в башку взбрело? - подумал минер, но, не желая оставлять товарища одного, вышел вместе с ним.
На шкафуте Сипунов встал на четвереньки, снял с бочонка брезент, открыл крышку, с великой осторожностью орудуя ложкой, наполнил банку порошком и завинтил крышку. Ложку же выбросил за борт.
- Завтра старпом будет обход делать, увидит это, - минер кивнул на бочонок, -- и поднимется хай!
- Не увидит! - решительно возразил Сипунов. - Я его прямо сейчас и спишу. Помоги-ка!
- Может, так оно и лучше? - философски подумал минер.
Кряхтя, они подняли бочонок и просунули сквозь леерное ограждение. Раздался громкий всплеск.
- Вы чего там булькнули? - крикнул вахтенный офицер, вышедший в это время на ют. - Не доктора утопили? Говорят, он вам сегодня устроил веселый вечерок!
- Уже знают! - огорчился минер.
- Не горюй, - Сипунов обнял его за плечи. - Верь, друг, час отмщения близок!
Утром вахтенный офицер доложил старпому, что за время дежурства происшествий не случилось, однако замечено изменение цвета воды в гавани.
Старпом взглянул в иллюминатор, тряхнул головой и протер глаза. Грязная, серо-зеленая накануне вода теперь отливала густым кобальтом. На соседних кораблях матросы и офицеры, перегнувшись через леера, шумно спорили и размахивали руками.
- А говорите, происшествий нет! - рассердился старпом. - Это что, по-вашему, не происшествие?
- Явление природы, - позволил возразить вахтенный офицер.
Старпом в грубой форме разрешил ему быть свободным и доложил о дивном явлении командиру, уже прибывшему на борт.
- Видел! - недовольно пробурчал тот. - Когда случилось?
- Трудно сказать, в темноте-то не сразу заметишь.
- Буду докладывать в дивизион, - решил командир. - Или нет, не буду, пусть другие докладывают. Кто первый доложит, того и накажут, а вода всюду одинаковая.
- А за что наказывать? - возмутился старпом.
- Вот ты до сих пор потому в старпомах и ходишь, что еще не понял - наказывают не за что-то, а потому, что! - отрезал командир.
По прошествии некоторого времени выяснилось, что о случившемся уже известно флотскому начальству. Тут возникла опасная пауза между докладом и отданием приказания. Такая пауза всегда чревата неожиданностями. Самые талантливые военначальники способны свести эту паузу к минимуму или вовсе без нее обойтись. "Враг перешел границу! - Вас понял! Приказываю атаковать и разгромить агрессора!" После этого можно немного подумать и сообразить, что, пожалуй, разгромлен будешь ты сам. Но приказ отдан, войска дерутся и умирают, есть время разработать план триумфального отступления.
А тут, после внезапного темного посинения воды, возникло замешательство, то есть начались размышления, не подкрепленные решительным приказом. Командир дивизиона эсминцев первым делом подумал, что ему хотят сделать гадость и точно определил, с какого румба эта гадость проистекает. В свое время полагавшуюся ему квартиру хотели отдать начальнику штаба флота, который, правду сказать, и так жил не под забором. Но командир дивизиона уперся, жилье отстоял, хоть и заполучил явного недоброжелателся.
- Это он мутит, - решил капитан 1 ранга. - Приказал напустить в бухту гадоссти. А зачем? А затем, чтобы в темной воде отправить к моим эсминцам подводных диверсантов. В прошлом году эти парни сняли со всех тральщиков винты и тут же последовал приказ выйти в море. Сколько не молотили машины, а за кормой - ни буруна. Того, кто тральщиками командовал, перевели в такое место, куда и радиоволны не доходят. Стало быть и со мной хотят разделаться!
И приказал объявить по дивизиону "Тревогу ПДСС", то есть лютую борьбу с подводными диверсионными силами и средствами.
Продолжение следует на http://www.artefakt.ru/mob/prose/work/?work_id=157



чтобы оставить отзыв войдите на сайт