Поход - куча хлопот - рассказ - окончание

автор: Мягков Алексей (проза) 09.06.2002
up vote 0 down vote favorite
Окончание. Начало см. на http://www.artefakt.ru/mob/prose/work/?work_id=147 и http://artefakt.ru/mob/prose/work/?work_id=148
Военно-морской чекист моментально явился и взглянул вопросительно.
- Ты, Сипунов, расскажи-ка все оперативному работнику! – велел командир.
- Есть! - ответил Сипунов и по второму разу затянул историю про оскорбленную фрейлинскую задницу.
- Молчать! - заорал командир. - Ты расскажи про то, как с американцами болтал, и что они тебе наговорили!
Сипунов выложил все без утайки. Особист выслушал чрезвыйчайно внимательно, не перебивая и не задавая вопросов.
- Давайте переспросим еще раз, - разумно предложил он, когда Сипунов замолк. - Может, ошибка какая?
- Правильно, - обрадовался командир, - переспрашивай скорее, Сипунов!
Переспросили. И получили повторное поздравление.
- Допрежь того не зашпаклевав, - захохотал вдруг командир. – - Двадцать линьков! - продолжал он давиться от смеха. - Квачом по заднице!
- Чего это он? - шепотом спросил особист.
- Это я историю рассказал. Смешную, - так же шепотом пояснил Сипунов.
- А-а-а! - успокоился особист. - Ну, это ладно. А ты ничего лишнего не наплел этим агрессорам?
- Нет! - заверил Сипунов. - Только про мир-дружбу. Ну, еще про негров, - потупился он.
- Похоже на провокацию, - подвел итог чекист.
- Прошу разрешения! - в дверь пролез шифровальщик. –
- Товарищ командир! Из штаба! - и протянул бланк радиограммы.
Командир вгляделся в листок, передал его контрразведчику и, захохотав уже с шаляпинскими интонациями, заметался по мостику. Особист пробежал текст глазами, потом еще раз и еще. В радиограмме сообщалось о присвоении командиру эсминца "Непросыхающий" очередного воинского звания.
- Может, радиоперехват? - предположил особист, чтоб хоть что-то сказать.
- Ха-ха-ха! - залился командир. - Ха-ха-ха! Шерлок Холмс дедуктивный! Они же меня поздравили до того, как шифровка пришла!
- Верно, - вынужден был согласиться оперативник. - Ну, ладно! Не морочьте себе головы. От глубоких размышлений - службе один вред. Разберемся! Изложите все обстоятельства подробно в письменном виде.
И удалился, чтобы проанализировать ситуацию.
- Изложим, изложим! - пообещал командир, потирая руки. –
- Слышь, Сипунов, присвоили-таки!
- Поздравляю! - искренне порадовался Сипунов. - А все же хорошо бы этих янки каким-нибудь манером осадить. Шибко много о себе понимают!
- Нет! – возразил командир. – Они – ребята хорошие, они первыми мне сообщили. Да и как их осадишь? Что мы про них знаем?
- Кое что знаем, - Сипунов важно поднял указательный палец, - вот, например, этим соединением, скорее всего командует контр-адмирал Хастингс.
- Это еще откуда? - опешил командир.
- В ""Зарубежном военном обозрении" вычитал, - объяснил Сипунов. – Хотите, принесу журнал? Хастингс, больше некому!
- Ну и хрен с ним, с этим Хастингсом! - командир никак не мог понять, к чему клонит Сипунов.
- Для начала осведомленность свою покажем! - растолковывал Сипунов. - А дальше чем-нибудь огорошим! Тут все равно, чем!
- Вообще-то, мне и так влепят за несанкционированный радиообмен, - заколебался командир. - Ладно, звание все равно получено. Семь бед - один ответ! Давай, Сипунов, показывай нашу осведомленность! Огорошивай!
- Сейчас! - заторопился Сипунов. – Я только шпаргалку нацарапаю! - и принялся писать на клочке бумаги. - Готово! - доложил он. - Можно?
- Валяй! - разрешил командир.
Сипунов вызвал уже не фрегат, а сам авианосец и, заглядывая в бумажку, похвалил морскую выучку американцев, поблагодарил адмирала за поздравление, потом задумался на секунду и вдруг - поздравил Хастингса с рождением внучки.
- Что же я опять натворил! - пробормотал Сипунов, закончив послание. - Какая такая, к дьяволу, внучка? Что за напасть? И откуда это из меня лезет?
- Ты про какую внучку бубнишь, Сипунов? - насторожился командир. - Ты что им опять наплел?
Сипунов, виновато пожимая плечами и растерянно разводя руками, объяснил, что очень хотелось удивить, и вот, вдруг пришло в голову...
Тут американцы, после довольно продолжительной паузы вышли в эфир, поблагодарили и были, как показалось Сипунову, если и не огорошены, то, по крайней мере, озадачены.
- Ну, что же, - командир почесал затылок, - вообще-то я к прежнему званию уже как-то и привык. Придется опять звать особиста.
Особист же в это время, сидя у себя в каюте, испытывал сильное беспокойство. Печенкой чувствовал, что происходит какое-то безобразие, касающееся именно контрразведки. Он уже отправил в свою "контору" донесение, но никаких соображений мудро не высказал. Пусть сами разбираются. Ответная шифровка пришла довольно скоро. Предписывалось активных оперативных мероприятий не проводить, а в качестве ответной акции велено было...
- Ну, командир, - заявил особист, поднявшись на мостик, - откуда супостаты узнали о твоем счастье, это мы разберемся. А, вот, чтобы они там не задавались, мы сейчас обрадуем их адмирала. Сообщим, что внучка у него родилась! Такие, вот, дела. Мы тоже не пальцем сделанные. Готовь речь, Сипунов, сейчас они у нас заикаться начнут!
- Так уже! - командир опустил бинокль и заметно покачнулся.
- Что "уже"? - улыбнулся особист.
- Уже заикаются, - доложил Сипунов. – Поздравили. Адмирала. Хастингса. С рождением. Внучки.
-- Когда? - особист начал шарить рукой, желая за что-нибудь ухватиться.
- Да вот, только что, - Сипунов показал на циферблат часов и отчетливо позеленел.
Минут пять все молчали и переглядывались.
- Сипунов, - наконец выдавил контрразведчик. - Ты, как с вахты сменишься, зайди ко мне. Пожалуйста! - и покинул мостик нетвердой походкой.
В каюте он уселся за стол, обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону. Было о чем подумать! Всякая секретная служба подозревает существование внутри себя еще более секретной, могущественной и так все глубже, глубже и глубже. Значит, где-то, в самой сердцевине должна помещаться крохотная, совершенно незаметная организация, обладающая колоссальной властью и влиянием. Что-то вроде черной дыры. Объем информации, поступающей в эту дыру огромен, а наружу, вроде, ничего и не вытекает. Просто происходят вдруг какие-то странные события. И по всему получалось, что Сипунов не просто известный всему флоту баламут, а глубочайшим образом законспирированный пришелец из такой черной дыры. Иначе, как он узнал, что у этого проклятого адмирала родилась внучка? Значит, либо знал заранее, а это в нормальной голове не умещается, либо получил информацию каким-то неведомым способом. А что это за способ - об этом думать не нужно и вредно для жизни и карьеры. Но, вот, о чем думать нужно – это о том, как строить отношения с этим легкомысленным с виду, но страшным по своей секретной сути человеком? И тут вспомнились многочисленные проделки Сипунова. Ведь половины этих безобразий хватило бы чтобы другого растереть в порошок. Сипунова, конечно, тоже наказывали, но как-то мягко, без остервенения души. Значит, может себе позволить. Значит, поддерживает и направляет его тайная, незримая сила. Вечный возмутитель спокойствия - это выверенная, тонко продуманная легенда, а что он в капитан-лейтенантах который год перехаживает, так может, по другой табели о рангах, он давно генерал! Так-то вот! И каков вывод? А вывод таков - - ни при каких обстоятельствах не портить отношений с этим типом, но и не заискивать, дабы великую его секретность случайно не выдать!
Приняв решение, нормальный военный человек действует быстро, четко и бодро. Особист перестал качаться из стороны в сторону, позвонил на камбуз и вежливо попросил приготовить легкую, но вкусную, а главное красивую закуску. К просьбе отнеслись с полным вниманием и через полчаса стол был сервирован. Особист достал заветную бутылочку коньяка, вымыл и протер стаканы.
Тут как раз и заявился Сипунов. Пока оперативник анализировал ситуацию, капитан-лейтенант тоже усиленно размышлял, но, поскольку находился на вахте, делал это без хватания за голову и раскачиваний. Когда первая оторопь прошла, он стал привычно сочинять рапорт, объясняющий, что вообще-то он ни в чем не виноват, хотел, как лучше, а безобразие вышло, вроде, само собой. Готов понести заслуженное наказание и прошу учесть добрые намерения и перенесенную травму. Но тут Сипунов сообразил, что любое оправдание должно нести хоть частицу правды. Если же описать происшедшее во всей откровенной удивительности, то ему не просто не поверят, а ни за что не поймут! А когда командование чего-то не понимает, то впадает в горькую, обидчивую тоску, карает быстро, больно и оскорбительно.
- Раз вся эта хрень не есть куча пакостных совпадений, - продолжал соображать Сипунов, - то что это значит? Это значит…значит…значит, все подстроено, ядрена шишка! А кем подстроено? Получается, что мной! Это кем же я тогда получаюсь?
Тут мысль его совершила мгновенный тунельный переход и вспыхнуло ярким светом то же великое озарение, что снизошло на особиста.
- Так тому и быть! - решил Сипунов. - Пусть считают меня, хоть Матой Хари, лишь бы плясать не заставляли!
Поэтому вошел он в каюту чекиста безо всякой робости, а, увидев накрытый стол, обнаглел окончательно.
- А ты парень сообразительный, - похвалил он контрразведчика, закидывая ногу на ногу и закуривая. Значит, можешь расчитывать на успехи в службе, если конечно... - и он внимательно посмотрел на хозяина каюты. Чекист вздрогнул – как ему было не узнать этот взгляд. Он ведь сам долгие годы вырабатывал его! Этот необычный взгляд одновременно доброжелательно – проницателен, холодноват, чуть грустен, излучает уверенную силу, но без высокомерия и не таит, упаси бог, угрозы, а лишь намекает на возможность ее. И много, много другого и всякого можно отыскать в этом взгляде. Такого, чему верное определение сможет найти лишь опытный психоаналитик и то, если будет слегка выпивши.
Все это увидел и понял особист, еще раз остро порадовался своей сметливости и откупорил коньяк.
Вот и вся история этого беспокойного похода.
А вот вам
Э П И Л О Г
Когда эсминец "Непросыхающий" ошвартовался в базе и командир соединения поднялся на мостик, первое, что он увидел - тот самый окурок, прилепившийся к стеклу.
Вот теперь уже окончательный
K О Н Е Ц