Шесть Дней. Часть Пятая.

автор: Лунетта (проза) 11.03.2014
up vote 0 down vote favorite

День третий. Середа. 26.12.

Сегодня я никак не хотел вставать. Еще эта «химия»! Я сильнее закутался в одеяло.

- Гордеев!!!

Я аж подпрыгнул. Новенькая медсестра заглянула в палату.

- А ну живо вставай!

Делать нечего, пришлось повиноваться. Завтракать я не пошел, после «химии» у меня обычно выворачивает желудок. Как же мне это надоело!

И тут я вдруг чихнул. Потрогал лоб. Поглядел на градусник. Нет, это просто паника – все в порядке. Я облегченно вздохнул. Все же, что ни говори, а умирать страшно.

Медсестра застала меня с зубной щеткой во рту.

- Ну, сколько тебя еще ждать? – Возмутилась она.

- Школько нувно, - ответил я, не вынимая щетки. На это заявление она лишь покачала головой, скрестив руки на груди. Ну что ж, правильно, пусть защищается от меня, мало ли что я могу еще нелицеприятного ляпнуть  (это старый прием защититься от собеседника, я сам часто так делаю в школе, помогает, знаете ли).

Вскоре мы вошли в кабинет Леона.

- Здравствуйте Михаил Игоревич! – Отсалютовал я. Осталось только каблуками щелкнуть.

- Я смотрю, он не исправился? – меня он проигнорировал, обратившись к медсестре.

- Сущее наказание! Скорей бы тебя выписали! – Последняя фраза была обращена к моей персоне.

- Мадам, боюсь разочаровать вас – я здесь навсегда.

Она поджала губы, нахмурила лоб и поспешила поскорее оставить наше общество. А я подумал о том, что сегодня, к сожалению, не смогу попасть к Ане. После «химии» в палату меня доставляют в каталке. Личный транспорт! Что поделать.  Вплоть до самой пересадки я буду чувствовать себя бревном, в «утку» ходить…. Если конечно мне безмерно повезет и мне найдут не только донора, но и деньги на операцию. Не знаю, что кажется мне более сомнительным. Скорее я не доживу до того, что бы узнать. У меня всегда был слишком слабый организм. Как сказал один писатель: «Дух его был силен, но уж слишком слаба была плоть…»

- Что же мне делать с тобой, Гордеев? – Голос Леона вывел меня из  небытия.

- Лечить? – Сегодня во мне слишком много сарказма.

Док странно посмотрел на меня. С жалостью. И…разочарованием (пожалуй, именно на нее мне и стоило обратить внимание, но «праведный» гнев захватил меня)? О, жалость! Я ее ненавижу! Она в каждом взгляде, обращенном в мою сторону. Кто бы спросил, нужна ли она мне? Засунули бы ее… на дно Марианской впадины. Поближе  к моему настроению. Поднять его (настроение) оттуда может только один человек, но боюсь и он сейчас находиться там же.

Процесс химиотерапии я пропущу, поскольку это очень неприятно, больно, противно…

***

После «химии» в палату я еле привезся. Приехал. Даже ехать в каталке было выше моих сил. Отчего же мне, всегда так плохо?

Тихонько постучав, мой желудок попросился наружу. Что ж, я не стал ему препятствовать. Весь мой ужин оказался в «утке».

- Овсянка …. сэр…, - прохрипел я.

Эта моя глупая фраза и желание шутить на краю, вызвало выражение глубокого сочувствия и недоумения на лицах окружающих. Меня бы стошнило еще раз, настолько мне было противна эта атмосфера, да нечем. Поэтому с присущей мне вежливостью, я попросил всех уйти. Навсегда.

Я становлюсь сам себе противен,  наполняясь  отвратительной жалостью к себе. Той самой жалостью, которую я так ненавижу, и которую, как я с ужасом понял, испытываю к себе. Я всегда старался бороться, идти наперекор всему и всем, доказывая, что я обычный, ничем не отличающийся от всех человек. Но что-то сломалось во мне. Этого я не понимал и уж точно не собирался чинить. Пока во всяком случае.

Кое-как добравшись до кровати, я закутался в одеяло, и  провалился в сон.

***

На полдник меня не разбудили, поэтому проснулся я только вечером, около 20.00. Ужин давно съеден, полдник забыт как страшный сон, но зато я попал под раздачу кефира. Однако, мне как особому пациенту достался порошок. И как бонус – монитор, к которому меня подключили. Теперь и я походил на телевизор. Только мультики не показываю. Жаль.

Мне не оставалось ничего, как вновь лечь спать.

День четвертый. Четверг. 27.12.

Разбудил меня все тот же желудок (по идее он не может быть другим, он же мой). Очевидно, снаружи ему нравиться гораздо больше, чем внутри. Ну, это его личное мнение. Меня он не спрашивал, а то бы я ему сказал.

Медсестра, тихонько войдя в палату, сунула мне под мышку градусник. Поглядев монитор, проверив трубки, проволочки, она забрала его через несколько минут обратно и вышла. Но я успел увидеть замешательство и беспокойство на ее лице.

Сегодня я впервые серьезно осознал, что умру. Боже…

Тут у меня заколотилось сердце. Бешено запикал монитор. Мысли замелькали в мозгу, половину из них я не успевал даже осознавать. Неужели это конец? От этого я запаниковал еще больше. Голова закружилась. И я соскользнул в бездну к своему настроению…

***

Открыв глаза, я увидел перед собой расплывчатое белое пятно с черными клочками наверху. Моргнув, я понял, что это Док.

- Я что упал в обморок?.. – Я всеми силами надеялся на отрицательный ответ.

- В твоем состоянии…

Дальше я не слушал. Неужели это конец? Я не мог поверить, не смотря на все эти шуточки, что я раздавал направо, налево в последние дни, реальность ударила по мне. Я был не готов. Хотя можно ли вообще быть к этому готовым? Я не знал.

Повернув голову, я увидел стакан на тумбочке.

- Это что, мой завтрак?

- Уже обед. Не думай о грустном. Обещаю, ты поправишься,  – Док выдавил из себя улыбку, - позже я пришлю тебе парикмахера.

Потрепав меня по голове, он вышел в коридор. Закрыл дверь. А я глаза.

Мы приходим сюда умирать. Никем. Лишь имя, за которым нет души. Нет ничего, кроме болезни. А затем номера в морге.

Нет ничего хуже, чем умирать в больнице. Видеть жалость и беспомощность врачей. Нет, еще хуже – невозможность уцепиться за жизнь! Лежа бревном, ты чувствуешь, как она потихоньку оставляет твое бренное тело. Сердце перестает биться, кровь течь, но мозг еще жив пару крохотных секунд… Он бьется в страхе! Если бы можно было прочесть последнюю мысль, ею наверно было бы слово «НЕТ». Не хочу! Не надо!

Будь у меня время, я бы подумал о своей маме, брате, бабушке… Мне иногда кажется, что мама винит во всем себя. В моей болезни (это просто…судьба у меня такая), в том, что отец ушел (скатертью дорога!). В том, что я такой хилый (все люди разные)… Интересно, она знает, как сильно я ее люблю? Что ни в чем не виню (естественно!)? Что она самое дорогое для меня?..

Мы приходим сюда умирать. Глядя на полуживых людей, ковыляющих в коридорах, на привязи капельницы, на голые крашеные стены, я не могу не заметить уплывающую жизнь. Она словно песок просачивается сквозь пальцы.  Сколько не хватай, не поймаешь…

Поразмыслив, я решил, что еще очень многого не сделал. Мне еще рано уходить! За многие поступки мне вообще стыдно. Мне необходимо все исправить! Пока еще не поздно. Я не хочу умирать. Только не так. Не здесь. Не сейчас.

Я хочу домой.

Если бы не снотворное, я бы не уснул. И когда они успели мне его вколоть…




чтобы оставить отзыв войдите на сайт