Шесть Дней. Часть Четвертая.

автор: Лунетта (проза) 11.03.2014
up vote 0 down vote favorite

Стервозная дама была в кабинете уже лет сто и собиралась пробыть там еще столько же. Я приготовился подпирать стену до победного, как дверь вдруг отварилась и она вышла. Не забыв, конечно же, фыркнуть в мою сторону. Возможно, я показал бы ей язык, но это чревато всякими неприятностями, поэтому, я сдержался.

Зайдя в кабинет, я как мог, не сдерживаясь, выпалил:

- Где Мара? Можно мне к ней? А в какой она палате? Не сердитесь! – и я выдавил из себя самую очаровательную улыбку, на которую только был способен. Это как говориться, «сейчас будет моська». Но, это не произвело на него никакого впечатления, потому что Леон очень долго и строго смотрел в мои честные глаза. Я покраснел. Самая милая мордашка в мире не подействовала. Упс.

- Очевидно, вежливость тебе не знакома, - ну вот началось, он решил прочесть мне проповедь (не скажу, что не заслужил), подумал я,  и приготовился к худшему, - и доброго отношения к себе ты не понимаешь… Что ж, пусть будет так. Отныне я Михаил Игоревич, а ты всего лишь один из пациентов.

Он сделал театральное ударение на последнем слове.  Но если принять во внимание мое чудовищное положение духа, то становится понятным, почему меня это ужасно разозлило. Единственное, что мне хотелось сделать, это хлопнуть посильнее дверью. Но увидеть Аню мне хотелось, почему - то сильнее…

- Ладно, признаю, не прав. Совесть проснулась, уже мучаюсь ее угрызениями. Только скажите где Мара! Я буду само послушание! – Заверил его я. - Сам не знаю, что на меня нашло.

Он молчал. Я тоже. Но не долго.

- Прошу Вас!!!

Я умоляюще поглядел на него. Я, конечно, понимаю, для меня он должен что-то там нарушить, но я, же никому не скажу! Похоже, я выпалил это вслух. Ну и  ладно! Главное это подействовало,  и он смягчился:

- Двадцать четвертая палата, седьмой этаж. И что б я тебя больше с кислой мордашкой не видел!

- Огр-о-о-омное спасибо! Я унесу этот секрет в могилу! Премного благодарен.

Я тут же скрылся за дверью. Двадцать четвертая палата, седьмой этаж? Лифт, только лифт. Подниматься по лестнице на седьмой этаж с капельницей смешно и тяжело. Но мне было не суждено воплотить свой коварный план в жизнь, у лифта меня поймала дежурная медсестра:

- Гордеев! А ну, живо в палату! Тихий час, а он по коридору гуляет, да еще с капельницей! Жить надоело?! – интересно, это был риторический вопрос или она хочет, что б я ей ответил?

Я чувствовал, что мой характер портится с каждым днем, каждым часом, с каждым мгновением. Это должно меня волновать, но почему-то особых угрызений совести я не ощущал. Мой мир сократился буквально до нескольких человек, и кроме их благосостояния меня больше ничего не волновало. Возможно, с этим надо было бороться. Но… Мне не хотелось.

Тем временем медсестра подхватила меня под руку и поволокла в процедурную. Сняла капельницу.  До Ани я точно не дойду сегодня.

В палате эта неугомонная заставила меня выпить какой-то порошок. Затем проверила, действительно ли я его выпил. Как она думает, я мог его куда-то спрятать? Во рту, в жидком виде?

Все-таки отсутствие соседей это неоспоримый плюс. Можно делать все что угодно, не опасаясь косых взглядов. Например, почитать книгу об аистах. Про их житие-бытие. В следующей главе были бобры, потом олени. Увлекательное чтение.

Незаметно для себя я уснул. Без снов. Второй месяц без снов. Быстро, темно, страшно, поразительно.

***

Сон днем? Помниться раньше я никогда так не делал…

Как я вовремя проснулся, прямо по графику! Стоило мне открыть глаза, как зажегся свет. Полдник. Опять полдник.

- Я положу тебе апельсин. Съешь его, пока он не обветрился.

Эта медсестра была очень милой. Та самая с приятным голосом.

- Спасибо.

Мое настроение немного улучшилось. Я взялся за чтение.

Ближе к ужину палату зашел Михаил Игоревич. Вот так сюрприз! А я думал, мы не увидимся до завтра. Он посмотрел на меня. Я на него. Что-то подсказывало мне, что я прощен. Лед тронулся. В наших отношениях наступила перемена. Ура!

- На этот раз я тебя прощаю, - после паузы сказал доктор.

Я был счастлив.

- Пойдем, провожу тебя к твоей пассии.

Я покраснел.

- Признаться такого я еще не видел. Мне думается, ты очень предан этой девочке, - он лукаво посмотрел на меня, - Она очень симпатичная, тебе так не кажется?

- Да бросьте! Она всего лишь мой друг!- уверял я его и себя заодно.

- Я гляжу, твое настроение улучшилось.

-  Ну, так мы же к Ане идем, – похоже, я выдал себя с головой.

- Значит все-таки..,- он не отставал от меня.

- Она мой друг, к тому же в моем возрасте мальчики не о чем таком не думают. Какие там чувства! Только повод для насмешек. К тому же их представление о любви весьма туманны и спутаны.

- Ну а ты? – Тут мы зашли в лифт.

- Что я? Мне всегда говорили, что это не мой возраст. Мне бы сейчас пересадить мой мозг тело какого-нибудь двадцатилетнего парня! Вот бы я развернулся…,- мечты, мечты.

-  Значит все-таки…?

- Нет.

- Ну а может быть…

- Нет. – Похоже, мой доктор получал удовольствие, подтрунивая надо мной, -  Послушайте, Аня мой друг. Сейчас не место и не время думать  о столь высоком чувстве как любовь. Поверьте. Просто ей нужна помощь. Поддержка. Я готов дать ей это, - почему-то я подумал, что смог бы сделать для нее все, что угодно. Что бы ни попросила…

Леон грустно улыбнулся. Мы шли по длинному коридору, как две капли воды похожему на мой, только в розовом тоне. Прелестно. Хотя чего я ждал? Это же больница.  По крайней мере, здесь все чистое и новое. Я решил радоваться этому.  А вот и палата. №24.

- Если что, ты знаешь что делать, - Док тихо приоткрыл дверь.

Отыскав взглядом Аню, я вздрогнул. Столько проводов нет даже в телевизоре.

- Привет.

Я тронул ее за руку. Она открыла глаза, попыталась улыбнуться. С трубкой в глотке это то - еще удовольствие. Это, что аппарат искусственного дыхания? Ну что ж, ладно, я могу и один болтать без отдыха. С чего бы начать? Что она любит, небо?

Я рассказывал все, что знал. А так же все, чего не знал, но догадывался. В общем, с языка слетало все, что приходило мне в голову (например, что ее любят и ждут, обязательно придут навестить, а так же то, что она непременно поправиться и станет… летчиком, ну,  или космонавтом на худой конец).

Вскоре я заметил, что Аня мерно дышит. Спит. Ну и мне тогда тоже пора.

- Спокойной ночи. – Я потрепал ее по плечу.

Тихонько приоткрыв дверь, я выполз в коридор. Пока я сидел у Ани, туда два раза заходила медсестра – проверяла показания приборов. Если она увидит меня здесь в третий раз – точно убьет.

Весь мой путь обратно занял минут пять. И снова мне повезло – я успел точно к ужину. Стараясь не шуметь, я вполз к себе в палату, как ни в чем не бывало. Притворился спящим. Только я взгромоздился на кровать и принял убедительный вид, как дверь отворилась, и вплыл ужин.

Овсянка, сэр! Я напомнил сам себе Бэрримора и сэра Баскервиля в одном лице. Я, конечно, не уверен в идентификации того, что я ел, как овсянка, но аналогия мне понравилась. Уплетая неизвестное блюдо, оказавшееся вполне вкусным на … вкус, я подумал, что этот день был достаточно короток. Пожалуй, я не замечу времени, оставшегося до дня рождения.

Когда медсестра пришла забирать посуду, я уже спал.




чтобы оставить отзыв войдите на сайт