Ему (2 часть)

автор: Lilit_art1 (проза) 20.10.2002
up vote 0 down vote favorite
Не хочу больше ничего писать.
Пока.
14.10.2002 г.
Привет!
Нашла классные стихи, помнишь, я тебе рассказывала про Ларису Бочарову, ее псевдоним – Лора Провансаль. Так вот, это отрывки из ее с соавторами рок-оперы «Тампль».
I.
Дама:
- Я рыцаря ждала из дальних странствий
В Иерусалим.
Покинул он мой замок провансальский
На семь долгих зим.
Когда же с белой палубы он ступил на брег,
Я поняла: он не был мне верен.
Он видел гроб Господень, он потерян
Для меня навек...
Оруженосец:
- Я был оруженосцем у сеньора,
Что принес обет.
Когда же мы вернулись из-за моря
После стольких лет,
Он бросил щит на палубу, он упал на снег,
Он проклинал того, кому верил.
Он понял: Иерусалим потерян
Для него навек...
1-й Тамплиер:
- Певец, я проклинаю имя вора,
Глядя на восток.
А здесь поют беспечные труворы
Про любовный ток.
О том, как плачет соловей, жаждою томим,
Я не желаю слушать их трели.
Вели им спеть о том, как был потерян
Иерусалим...
Все трое:
Мы все теперь труворы и скитальцы
На своей земле.
Наш вечный дом лишился постояльцев
И исчез во мгле.
Зачем, ты спросишь у небес, я не сгинул с ним?
Господь тебе ответит едва ли.
Он знает: мы навеки потеряли
Иерусалим...
А это моя любимая ария.
II.
Из небесных ладоней января просыпается манна
На оковы твои, на потерянный дом.
Кто блуждал по пустыне сорок лет, оказался обманут,
И остался рабом, и остался рабом.
Зачарованным Каем на снегу бьюсь над проклятым словом.
Расцветает ли роза, мой сеньор, нынче в вашем окне?
Кто натаскивал гончих, мой сеньор, в ожидании лова?
Кто останется бел там, где праведных нет?
Но были ранее мы с тобой одно.
Я твоими руками бью хрусталь.
Я твоими губами пью вино,
Я твоими глазами вижу сталь
Прополосканных ветром плащаниц.
Кровь рассвета, как рана на груди,
Припорошена пеплом
Сизокрылых синиц.
Коронованный пламенем, лети. Стало белое алым.
Медный колокол дня докрасна разогрет.
Проиграв королевство, мой сеньор, не торгуются в малом
На последней заре, на последней заре.
Это сладкое слово, мой сеньор, было вовсе не "вечность".
Смерть поставила парус, мой сеньор, на своем корабле.
Вы же поняли тайну, мой сеньор, вы составили "верность"
И дождетесь меня на библейской земле.
Там, где были с тобою мы одним,
Я твоею рукой сжимаю стяг.
Твоим горлом кричу "Иерусалим!",
Я твоими глазами вижу знак
На нагих и молчащих небесах,
Где сияет, открытый всем ветрам,
Опрокинутой чашей
Наш нетронутый храм.
Эта рок-опера написана на основе произведения Умберто Эко "Маятник Фуко" http://alterego.tut.by/library/.
Мы собираемся в пятницу пойти к Махлиной Кате смотреть эту оперу. На кассете. Я тебе как-нибудь расскажу о Махлиной, она потрясающая, красивая, умница, а какое у нее чувство юмора. В общем, я бы Вас никогда не стала знакомить, потому что ты бы в нее влюбился. А этого я допустить никак не могу.
Я сегодня не поехала в Университет, сижу, бездельничаю, пишу тебе, пью венгерское Токайское.
Допиваю бутылку, не знаю помнишь ли ты такой обряд – загадывания желания, когда бутылка пуста? Так вот я загадала желание, какое- не скажу, а то не исполнится, но ты в нем присутствуешь.
Господи, как же я тебя люблю!!! Ты себе представить не можешь. За что? За какие грехи? Просто ты мне нужен, как воздух, как солнце, как осенний листопад и как весенняя капель. А … ты молчишь… может ты уже женат… Я убью ее…
Ты… Многоголосье птичьих стай поет…
Слушай, а приезжай в Москву… Ну, пожалуйста… Понимаешь, есть две вещи в моей жизни: ты и Москва. Я не могу жить без Вас обоих. Какого черта? Почему ты там? Москва, как много в этом звуке…. Короче, чушь…
Ты нужен мне в Москве, ты все, но здесь… Как много я читала о любви, о вышней, о незримой, но такой… Ты нужен мне, но теперь, сейчас…
Ты нужен мне…
Может ты никогда этого не увидишь… Зачем пишу? А просто, чтобы было… Жуткая потребность все тебе рассказать…
Просто понимаешь, солнечные лучи теряют смысл, свет меркнет, дожди иссякают… без тебя.
Так-то вот. Но я не ною, уж лучше пусть эти слова в никуда, чем ничего. Ведь, правда же, лучше?
А мне столько тебе надо рассказать. Об этой осени, о солнечных днях, о соседних крышах, о Карлсоне… А ты все время в офф-лайн L
Что же делать? Прям по Чернышевскому.
А знаешь, чего я больше всего хочу: небольшую, но уютную, в японском стиле квартиру где-нибудь на Кутузовском, 2 милых деток, желательно разнополых, собаку, Rave-4, любимую работу, возможность общаться с моими друзьями, хорошее вино и тебя. При чем последнее очень-очень сильно… J
Послушай, а ты любишь свою Канаду, так же сильно, как я Москву? Скажи, ответь… Ведь не любишь… Или ты любишь кого-то другого в ней? Просто скажи: «Да, нет…» Только не молчи…
А я сегодня вскружила голову какому-то Николасу из Москвы, зачем, «он не был мне дорог»… Теперь я могу его придумать (Макс Фрай), но зачем.
Я просто хочу жить с тобой и сейчас… Как же ты мне нужен…
15.10.02
Послесловие.
Они встретились через 7 лет в Канаде в маленьком уютном ресторанчике. Горели свечи, тихо играли джаз, вино покоилось в бокалах, но оба были уже женаты.
Он на прелестной девушке, дарившей ему ощущение нежности и покоя. Они растили двоих детей, как он и мечтал. Работа поглощала почти все его свободное время, но он не ныл и ни что не жаловался. Дети будут уже на своей Родине, а он… во сне… А какая разница, что он там - во сне?... Она… тут все немного проще. Она жила в 2-х измерениях, всегда. Она верила снам, они дарили ей покой и счастье. Хотя она была счастлива и в реале. Она вышла замуж за своего научного руководителя. «Он был старше ее, она была хороша», далее по тексту. Он был маленький, кругленький, живой, энергичный и умный. Это главное, что она ценила в людях. Он читал ей переделанные стихи классиков, и они вместе хохотали на лоджии своей замечательной квартирки на Кутузовском пересечение с Рублевским, как она и хотела. По утрам ее маленький Rav-4 заводился с одного оборота и нес ее в небольшой офис туристической компании, где ее встречали спокойные и уверенные в собственном будущем подчиненные, готовые сделать счастливыми своих клиентов и отправить их хоть на край света. Отвозить в элитный детский сад их дочурку входило в обязанности супруга, потому что ее день начинался с чашки «самого-вкусного-в-Москве» кофе во французской булочной рядом с концертным залом Чайковского. После работы дороги вели или в фитнес-центр на Рублевском, или в театр, благо муж тоже обожал эти священодействия, или на встречу с Университетскими подругами, одна из которых была дьявольски умна, а вторая- неприлично счастлива, или в подземный «Трюм», или в уютный дом, где… А придумайте сами, что там могло быть. Дочка росла чересчур серьезным, но милым ребенком, лепетала что-то по-французски и иногда напевала что-то низким грудным голоском, с детьми сходилась легко, но и не переживала по поводу отъезда кого-нибудь из них.
И вот они сидели за столиком и открывали рты, видимо, чтобы произносить какие-то звуки, которые по неведомым им самим причинам складывались в доступные слова. Они избегали смотреть друг другу в глаза, хотя и говорили правду. Она вдруг стала рассказывать про книги, недавно прочитанные, фильмы, недавно увиденные, какую-то оперу, модный клуб на набережной, в котором они с мужем здорово провели время. «Да, он все еще ходит в ночные клубы, представляешь?…»
Он говорил о том же, лишь чуть менее восторженно, этим они всегда отличались.
Время шло, секунды капали, как ртутные капли. И вдруг, в середине всего этого угара, им одновременно пришла в голову мысль : «Мы совершенно чужие друг другу люди…»



чтобы оставить отзыв войдите на сайт