Листва

автор: Лентяй (проза) 22.02.2015
up vote 0 down vote favorite

Листва.

  На теплом, сытом и комфортном курорте, которым представляется для каждого армейского "духа" гражданская жизнь, не обращаешь внимание, что приятные для большинства людей вещи и явления, в армии присутствуют исключительно для того, что бы новобранцу служба "медом не казалась". Попав в армию, понимаешь, что смена времен года и частные природные явления их составляющие, представляют настоящее испытание. Для "духа", да и не только для него, тяжела вся круговая дистанция планеты вокруг светила, независимо от точки старта. Однако и среди этих естественных врагов новобранца, существуют особые, способные по полной испытать его волю и терпение. Это безусловно опавшая листва и атмосферные осадки в любом виде, даже туман. Вода вообще коварная штука: в жару, когда в горле все пересохло, пить ее много нельзя, иначе ногу в сапог не засунешь. И все равно пьешь и сапог на ногу все-таки натягиваешь... Последствия дождя необходимо незамедлительно устранить при помощи метлы. Очищать от снега плац, дорожки и дороги нужно в любое время суток, даже когда он валит не переставая.  Убранный снег с территории части не вывозится, а укладывается  аккуратными кирпичиками различного размера вдоль или вокруг расчищенных мест. Снег несет затаившуюся угрозу до самой весны, резко и неожиданно обнажая все зимние грехи. Спрятанные бутылки из под напитков, окурки дорогих сигарет, обертки от сладостей и прочей снеди вырастают из под снега вокруг казармы под аккомпанемент весенней капели. И горе, если на таком доказательстве несанкционированного пиршинства найдется опознавательный знак гулявшего зимой молодого индивида. Заклюют и свои и старослужащие. Не идентифицированные "подснежники" убираются ударным трудом всех молодых солдат. При этом "старики"  чтут за долг восстановить "статус-кво" и к вечеру отведывают за счет "духов" то, что прошло мимо них зимой.

  Туман предательски сталкивает тебя в самоволке с офицером, патрулем или прапорщиком, в лучшем случае он служит ненужной завесой при внезапном появлении "деда", когда ты решил присесть покурить или в очередной раз перечитать письмо из дома.

  Листва, как и вода - особый враг солдата. И та, что опала, потому что опала. И та, что на деревьях, потому что еще не опала, но опадет. А та, что падает когда ты отмахал метлой час и посмотрел назад - лютый враг.

  Осенью 1995 года, во втором часу по полудни на борьбу именно с этим врагом были направлены два молодых белорусских десантника: я и мой товарищ по несчастью, гомельчанин, рядовой Евгений Орлов. Невысокого роста, краснолицый, прыщавый Орлов только выглядел неказисто. Это был генератор отличных, неожиданных идей, позволявших нам с ним скрасить нелегкие будни службы.

  Поскольку нам предстояло мести листву на дороге в автомобильный парк не по факту очистки оной, а как в армии: "от сюда" и "до вечера", к работе мы приступили осознанно, спланировав не только каждое наше движение, но и отрежиссировав их во временном пространстве. В этой неравной битве с ставшими теперь ненужными, обрамлявшим дорогу тополям и липам механизмами увядшего фотосинтеза, победить должен был только один. Вернее двое: я и Орлов. Последний знал заранее секреты успеха в этой битве с тысячами летающих врагов. Как поведал мне Орлов, главный секрет состоял в том, что бы дорога была чиста именно к конкретному моменту. Нетрудно догадаться, что это было время окончания нашего задания, которое было определено командиром взвода в девятнадцать ноль-ноль. Очистить все восемьсот асфальтированных метров дороги от листвы, вдвоем реально было за два часа. Опять же через два часа эту работу мы могли бы начать сначала, так как листья покидали насиженные за весну и лето места с завидным постоянством. По практике предыдущих дней и мест аналогичных сражений, листву было принято сгребать в небольшие кучки вдоль обочины дороги. Затем их убирали другие военнослужащие. По предложению Евгения мы сгребали листья в две большие кучи, одну у левой обочины, другую у правой.

  Примерно через час кучи достигли размеров, позволивших нам с Орловым кануть в них без остатка вместе с шинелями и метлами. Обзаведшись персональными берлогами, мы продолжили нашу нелегкую службу таким способом, когда она нам не мешает, а идет себе довольно быстро и самостоятельно. Окончание осенней спячки было запланировано нами на пять часов вечера. Легко в 1995 году запланировать проснуться в конкретное время, исполнить же задуманное без часов с будильником или без мобильного телефона, когда уставший молодой организм безмятежно отдыхает в наилучших со времен гражданской жизни условиях, практически невозможно. В то время я один раз пейджер видел у командированного к нам в часть офицера спецназовца. На моих старых "Электронике-5" будильника не было как знаков отличия на "зашифрованном" командированном спецназовце, обладавшим на тот момент самым современным "гаджетом".

  Жаркие объятия оставленной дома навсегда единственной любимой девушки, (не могу вспомнить ее имени), медленно растворились с возвращением  сознания. Чувства тревоги и холода оспаривали свое первенство в борьбе за мой отдохнувший организм. Разошлись мирно паритетом: тревога охватила весь мозг с вернувшимся сознанием, холод подчинил себе скрюченное тело. Подсветка в "Электронике" была, и я не покидая кучи увидел страшное сочетание из двух разделенных двоеточием пар цифр: "18:50". Даже единственный знакомый мне на тот момент робот, тезка моих часов, не смог бы освободить от листьев восемьсот метров широкого двуполосного шоссе за десять минут. 

  Поскольку холод тоже не отпускал, да и до дембеля в куче листьев дослужить было сложно, я осторожно высунул голову из укрытия. Осмотревшись по сторонам, я понял, что еще сплю и попытался вернуться в объятия... не помню как зовут. Во сне не могло быть так холодно и навеки любимая девушка не возвращалась. Я понял, что увиденное мною вне кучи не сон. Покинув укрытие, отряхнувшись, я по абсолютно чистой от листьев дороге пошел к куче Орлова, решительно настроившись удачно вывести его из анабиоза. Такие смекалистые как он солдаты очень нужны Родине в бодрствующем состоянии. В то, что деревья добровольно отказались расставаться с листвой пока мы с Орловым отдыхали, мешала верить третья огромная куча листвы, расположенная между нашими. Однако, что этот подвиг самопожертвования ради меня совершил Орлов, верилось еще меньше.

  Когда я проходил мимо неизвестной кучи, она вся зашевелилась, обнажив небольшую часть своих внутренностей.  Этой подошвы армейского сапога с цифрой "46" хватило мне чтобы без рентгена  разглядеть все остальное, скрытое листвой. Теперь я знал, что там покоилась живая легенда не только нашего взвода и даже роты, а целой части: огромный более чем двухметровый великан с впалой грудью и узкими плечами бобруйчанин нашего призыва по прозвищу "Кукс".

  Я успел разбудить Орлова и привести его в соответствующий бойцу спецназовцу вид, как раз перед появлением командира взвода - белобрысого лейтенанта с впалыми от родителей или недоедания в военном училище глазами. Втянув живот и выпятив место где должна быть накачанная грудь, Орлов взял метлу "на караул" и бодро доложил командиру об успешном выполнении задания.  Куча принадлежащая Куксу продолжала шевелиться и поэтому лейтенант ударом берца заставил ее  изрыгнуть источник беспокойства. Безмолвно шевеля выдающейся вперед массивной челюстью, Кукс виновато улыбался. Поскольку задание было выполнено, наряд вне очереди он не получил, но все последующие задания, вплоть до дембеля выполнял исключительно под надзором старших командиров. 

  После ужина, в курилке Орлов рассказал мне, что проснулся по требованию естественного будильника около семнадцати часов. В месте где этот будильник отключают встретил Кукса и рассказал ему как мы устроились, рассчитывая заинтересовать его, т.к. втроем время активной фазы выполнения задания существенно сокращалось. Поддавшись искушению, не задумываясь впав в грех зависти, Кукс решил променять нежеланное общество всегда что-то требующих "дедов", и попросился у командира оказать нам помощь в борьбе с не на шутку разгулявшейся в этом году стихией.  Убедив лейтенанта, что урожай опавших листьев небывалый, Кукс прибыл к месту вожделенного для него отдыха и практически до  моего пробуждения ударно махал метлой. Листьев для упаковки его огромного тела нужно было ровно столько, сколько чтобы спасти нас с Орловым от наказания.

  Если нужна мораль, она проста: не возжелай дома ближнего своего, зависть грех.

16.01.2015 г.




чтобы оставить отзыв войдите на сайт