Чацкий влюбился в Софью до беспамятства. Дело дошло до того, что он ворвался к Софье и начал объясняться в любви.
- Сонюшка, свет моих очей, люблю тебя больше жизни. Подари мне, Сонюшка, сердце, и буду тебе раб по гроб жизни.
- Побожись!
- Святой и истинный крест!
- Ну, ладно, - прищурилась Софья, - поёшь ты складно. Однако, как люди говорят? А люди говорят 'доверяй, но проверяй'. Вот тебе, Чацкий, испытание. А ну, - на колени!
- Зачем? - не понял Чацкий.
- Да ни зачем! Раз любишь - встань на колени - и всё!
Чацкий, дрожа, опустился на колени.
- Хорошо, - похвалила Софья. - Теперь туфли целуй!
- Софьюшка, зачем ты меня мучишь? - взмолился Чацкий.
- Целуй, целуй! Назвался груздем - полезай в кузов.
Чацкий поцеловал туфли.
- Веришь мне? - поднял он голову.
- Почти, - ответила Софья. - И последнее. Давай-ка, брат Чацкий, поползай по ковру.
- Что? - опешил Чацкий.
- Что - что! Сползай до дивана и назад. И чтоб - мухой!
- Ну, нет! - взревел Чацкий, поднимаясь на ноги. - Чем ползать тут, пойду искать по свету, где оскоблённому есть чувству уголок...
- Вот-вот, - насчёт уголка, - ты лучше спрячься в уголок и посмотри. Тебе полезно будет.

Чацкий спрятался.
- Молчалин! - позвала Софья.
Вошёл Молчалин, поклонился.

- Скажи, Молчалин, любишь ли ты меня?
- Люблю, Софья Павловна.
- Тогда вставай на четвереньки.
Молчалин встал.
- А ну, Молчалин, побегай по комнате.
- Куда изволите, Софья Павловна?
- Так, давай вперёд. Хорошо. Стоп. Задний ход. Отлично. Налево двинь. Умница. Теперь припаркуйся задом под стол. Так, так, ты смотри! Где так парковаться научился?
- Вот так любят настоящие мужики, а не балаболы, - крикнула она в угол.

'Ну, всё', - падая и цепляясь за портьеры, подумал Чацкий, - 'сюда я больше не ездец'.