Одиночный выстрел-2

автор: Елена Ежеменская (проза) 25.11.2014
up vote 0 down vote favorite


Ранее налаженные связи помогли мне стать тем, кем я являюсь сейчас – наемным убийцей. Я брал все заказы, какие попадались, но наибольшее предпочтение отдавал, конечно, политикам. Мне было наплевать, заслуженно или нет они отправлялись на тот свет, я просто шел к своей цели – найти убийцу сестры. 
Однажды я сидел в баре, подобном вашему, Джо, и ко мне подсел очередной заказчик. Он показал мне газету, в которой красовалась статья об очередной шишке, которой вскоре предстояло покинуть этот мир. Мой взгляд упал на соседнюю страницу, зацепившись за набранный крупными буквами заголовок, и на мгновение меня будто приморозило к стулу.
«КРЕЙГ БЕРРИНГТОН БЕРЕТ ОПЕКУ НАД ДЕТЬМИ!» – возвещал он.
На фото ослепительно улыбающийся мужчина обнимал за плечи двух подростков, мальчика и девочку. Если мальчик старательно изображал радость, то девочка просто хмуро смотрела в сторону от фотокамеры, скрестив руки на груди. Это показалось мне по меньшей мере странным, и я решил позже побольше разузнать об этом альтруисте.
На первый взгляд все выглядело довольно радужно: Беррингтон часто помогал детским домам и интернатам, даже пристраивал детей в семьи, что возводило его в ранг едва ли не святых. Новость о том, что он сам решил стать папашей, взяв двух детей из приюта, еще больше всколыхнула общественность. Его едва ли не носили на руках, во время интервью на него лились реки меда и патоки, восхваляя, превознося, сажая на пьедестал. Но меня это не обмануло. Слишком часто я видел такое – человек становится добрее, когда ему есть, что скрывать, есть, какие грехи замаливать. Но здесь все оказалось гораздо хуже. Этот тип и не думал искупать свои прегрешения. Напротив, он собирался грешить еще больше.
Чем глубже я копал, тем яснее понимал, что связался с чрезвычайно опасным человеком. Помощь детским домам? Всего лишь ширма, чтобы ему в нужное время предоставляли детей для зверских экспериментов. Большинство несчастных детишек, попавших ему под руку, быстро утрачивали способность говорить, ходить и вести нормальную жизнь. В этом я убедился, посетив пару интернатов и притворяясь, что хочу взять ребенка. В одном из них мне вежливо отказали, во втором же заявили, что сейчас эпидемия гриппа, и они не могут даже показать детей. Но из тех, что я видел…
Это были не дети. Внешне они были детьми, обычные мальчишки и девчонки, но их поведение совсем не соответствовало возрасту. Они не бегали, не прыгали, не играли в мяч, они не делали ничего. Лишь тихо слонялись от стены к стене или сидели перед телевизором в холле, не замечая, что смотрят новости – наискучнейшую для детей передачу. Один из мальчиков врезался в меня и поднял голову. Я едва не отшатнулся – так напугала меня пустота в его глазах.
Я поспешил покинуть это заведение.
На протяжении следующего года я собирал все, что мог, о Крейге Беррингтоне. Не знаю, почему, но меня не отпускало ощущение, что за этим кошмаром кроется что-то еще, что этот монстр не ограничивается лишь интернатами. Я собрал сводки обо всех пропавших за последнее время детях – набралась приличная стопка дел. Но из этих несчастных был найден лишь один – мальчик с искалеченной рукой, числившийся пропавшим без вести почти шесть лет и совершенно случайно найденный неподалеку от городской магистрали.
Прикинувшись полицейским, я отправился к нему. Шумиха вокруг возвращения уже улеглась, так что я мог не опасаться, что меня поймают.
Думаю, не будет преувеличением сказать, что рука его выглядела просто ужасно. Я даже представить не мог такого инструмента, с помощью которого можно так переломать пальцы и раздробить запястье. Кости срослись еще когда он был в плену, естественно, неправильно, и теперь на руку было страшно смотреть. Его мать со слезами на глазах сказала, что эту руку он больше использовать не сможет. Юноша (ему к тому времени уже исполнилось шестнадцать) молчал, только иногда взгляд его косился в сторону гитары в чехле.
Попросив оставить нас одних, я поинтересовался, знает ли он человека, который это сделал. Тот покачал головой. Впрочем, я и не надеялся, что будет легко. Я расспрашивал его о том, где его держали, избегая вопросов о раненой руке. Поначалу он отвечал неохотно, явно не желая вспоминать весь этот кошмар, но затем слова полились потоком. Все, что он говорил, я уже знал – прочитал в газетах или выведал у полиции, поэтому данная информация особой ценности не предоставляла. Но самое важное я приберег напоследок.
- Послушай, Алекс, – сказал я, доставая из кармана фотографию. – Видел ли ты когда-нибудь там этого человека?
Он взял фото здоровой рукой, затем глаза его испуганно расширились, и он отшвырнул от себя фотокарточку, как змею. Я быстро поднял ее и спрятал, боясь, что он сейчас устроит истерику, но этого не случилось. Он лишь сжался, спрятав руку на груди.
- Он ведь был там, так? – осторожно осведомился я, все еще опасаясь истерики. – Там, где тебя держали.
- Д-да, – выдавил юноша. – Он отдавал приказы… Он сказал… Ту девочку… – из горла вырвался всхлип.
Я подался вперед.
- Какую девочку, Алекс? Там был еще кто-то?
- Да, – парень утер нос тыльной стороной ладони. – Там была девочка… Девушка… старше меня, и он приказал разрезать ей… ж-живот…
Я застыл на месте. Об этом нигде не упоминалось, ни в газетах, ни в закрытой информации полиции, и поэтому новость подействовала на меня, как парализатор. В голове царствовал полный хаос, беспорядочно крутились обрывки мыслей. И откуда-то рвался истеричный смех. Поначалу я решил, что Алекс все же не выдержал груза воспоминаний, затем понял, что смеюсь я сам. Точнее, пытаюсь смеяться – сквозь стиснутые зубы.
Алекс с беспокойством смотрел на меня, и я постарался взять себя в руки. Только не здесь, нельзя напугать его еще больше.
- Прости, Алекс, – усилием воли я расслабил пальцы, до боли сжавшие ручки кресла. – У меня к тебе один, последний вопрос.
Я достал из бумажника фотографию сестры, которую всегда носил в потайном отделении, и протянул ему. Руки тряслись, но мне было наплевать на производимое впечатление. Я должен был знать.
- Это она, Алекс? – голос все же дрогнул.
Юноша взял фото и почти сразу кивнул.
- Да. Я помню, потому что она защищала меня. От тех людей. Когда они приходили и пытались меня чем-то колоть. Может, ее за это и убили, – он опустил голову. – Простите. Это я виноват, надо было просто покориться, и…
- Не говори глупостей! – оборвал я его, излишне резко, но тут же смягчил тон. – Ты ни в чем не виноват. Прости, мне нужно идти.
Не помню, как покинул этот дом, не помню, как добрался до своего обиталища. Не помню ничего из того вечера. Когда проснулся утром, все тело ломило так, будто я пробежал многие километры.
Стоя под холодным душем, я наконец со всей ясностью осознал, что паззл сложился в одну ужасающую картину: зловещие эксперименты над детьми, частью которых стала и моя сестра. И за всем этим стоит только он.
Крейг Беррингтон.



чтобы оставить отзыв войдите на сайт