Служил Советскому Союзу 30 глава (окончание)

автор: Егор71 (проза) 05.05.2016
up vote 2 down vote favorite

           Все бойцы ходили в зимней форме одежды, в шинелях. Мне сразу бросилось в глаза, что что-то в них не так. Наконец-то я определил, что на погонах не хватает желтых букв «С» и «А». У многих бойцов эти буквы были выдраны с корнем и на черных погонах виднелись дырки от небрежного удаления. Мне объяснили, что сейчас я служу уже не в Советской, а Российской армии, и поэтому мне тоже нужно будет отодрать эти буквы. В госпитале я слышал, что Союз распался, но как-то не придал этому значение, посчитал это какими-то слухами. Как может разрушиться Союз нерушимый? Вот теперь я, споров эти буквы, превращался из рядового Советской армии в рядового Российской армии и это всего одним движением руки. Я намеренно грубо вырвал эти буквы, и на моих погонах теперь зияли четыре дырки, обнажая подкладку погон. Моя форма с цифрой «10», размером в половину ладони, проштампованная на спине, груди и по бокам брюк никого особо не удивила. Бойцы были одеты во что попало. Кто носил ПШ, с черными погонами без букв, кто ХБ старого образца, лишь немногие носили афганку. С головными уборами тоже все было не так просто. Зима в этом году была довольно теплая, и температура не опускалась ниже нуля. По форме одежды положено было ходить в зимних шапках, но они вдруг куда-то все исчезли и стали жутким дефицитом. Поэтому командир разрешил ходить в кепках и панамах. У кого что было. Обувь была тоже разномастной. Наконец-то со складов доставили солдатскую обувь, но это были не привычные сапоги, а ботинки. Конечно же, они, на первый взгляд удобнее и красивее кирзовых сапог, но был один маленький нюанс. К ботинкам полагались носки, а их нигде не было, и бойцы вскоре стали охотно расставаться с ботинками, выменивая их на сапоги. Некоторые воины упорно носили ботинки с портянками, постоянно заправляя торчащие из ботинок концы. Мои десятки на разводах и построениях скрывала шинель, но однажды командир полка, увидел меня без шинели в строю, идущем в столовую.

- Это что еще за Марадона?

Знаменитый футболист играл под этим номером, а командир, наверное, был большим  поклонником этой игры. Вот так, мое давнишнее прозвище Бэдэ (БД боевое дежурство), было с легкой руки командира заменено на новое прозвище – Марадона. Оно и было к лучшему, потому что некоторые норовили произнести вместо Бэдэ Бидэ, хотя в том, что все когда-нибудь в жизни видели бидэ, я сомневаюсь.   

             По возвращению в часть я наконец-то получил целую стопку писем, в основном из дома, письма ожидали меня несколько месяцев. Наконец-то получить письма, читать их, было для меня большим счастьем. Дело в том, что я скрывал от матери, что нахожусь в Тбилисском госпитале, и уж, тем более что ползаю под пулями. Письма отправлялись из Тбилиси с обратным адресом Душети, но я написал, что почта работает очень плохо, поэтому приходится письма отправлять с оказией, чтобы она не удивлялась тбилисскому штампу. Я же от нее не получал вестей с октября. Я разложил письма по датам и стал читать. Все у них было хорошо, все были живы и здоровы. Но вот я прочел одно из последних писем, и сердце мое бешено заколотилось. Дело в том, что в госпитале, в минуту душевной слабости я написал матери письмо с просьбой посодействовать в том, чтобы вырваться из этой горячей точки и дослуживать в России. Для этого нужно было выслать телеграмму о тяжелой болезни ближайших родственников, заверенную врачом. Только на этом основании можно было надеяться на отпуск. Дальше было делом техники, боец приезжал домой, приходил в свой родной военкомат и слезно просил оставить дослуживать на родине. К просьбам прилагалась взятка, и боец оставался служить в непосредственной близости от родного дома. В нашей части была целая череда таких отпускников, и только один из них вернулся обратно. Начальство, скрепя зубами, зная, что боец не вернется, отпускало воина. Написал я матери про свой план и забыл, вернее не думал об этом. Потом события в Тбилиси вообще отодвинули это письмо куда-то вглубь моей памяти. Мама, моя, получив мое письмо, долго переживала, но все-таки написала мне ответ. Это письмо я сейчас держал в руках.

              Сынок, писала мне мама, я понимаю, что тебе сейчас трудно и очень переживаю за тебя. Но будь мужчиной и стойко переноси все трудности, выпавшие на твою долю. Собери всю волю в кулак и не позорь себя и меня. Как же я взгляну в глаза соседям и знакомым. Что же они подумают обо мне и о тебе. Неужели я воспитала труса? Дальше я читать не мог, слезы стали застилать мои глаза, и я выбежал из казармы, убежал куда-то в самый конец части и выл там, наверное, полчаса. Я сорвался, я впервые сорвался в своей жизни. Моя неокрепшая психика не выдержала всего пережитого за последнее время. Я чувствовал себя ничтожеством,  последним трусом и предателем. Я проклинал себя за минуту слабости, когда взял в руки ручку и решил написать матери. Может быть, сейчас, в данное время, поступок моей матери может показаться кому-либо, мягко говоря, странным, но я совсем ему не удивился. Дело в том, что моя мама воспитывалась в семье фронтовика, кадрового военного, офицера. С малых лет ее отец, мой дед, старался ей привить такие понятия как честь, совесть, порядочность. Прошло время, и уже меня она старалась воспитать подобным образом. С ранних лет она воспитывала меня одна, мой отец не появлялся на горизонте и в скором времени погиб. Не смотря на отсутствие в доме мужчины, воспитывался я жестко, если не сказать жестоко. Самым большим наказанием было наказание за вранье. Я, как все дети, бывало, старался хитрить и увиливать от ответственности за свои поступки, но наказание было неотвратимым. Так, один раз, накануне родительского собрания, на котором, я точно знал, что будут меня распекать за поведение, моя мама решила сделать мне подарок. В кинотеатрах вышел на экраны легендарный фильм «Пираты двадцатого века». Я просто рвался на этот фильм, и мама согласилась купить мне билеты, но только при одном условии, что на собрании она не будет краснеть из-за меня. Я точно знал, что про мои выходки точно расскажут на собрании, но клятвенно заверил свою маму в том, что все будет нормально. Простояв два часа на сильном морозе в очереди за билетами и купив их, мама пошла на родительское собрание. По возвращении домой, она назвала меня вруном и просто порвала купленные с таким трудом билеты перед моим носом на мелкие кусочки. Примеров такого воспитания было много. Я не рос забитым матерью ребенком, я рос обыкновенным мальчишкой, часто радовал своих родных, иногда хулиганил, но старался следовать тому, чему меня учили. Мама моя любила меня, но по ее словам любила честного и порядочного сына и не терпела лжеца и труса. Она могла жестко меня наказать, и в то же время, не доедая и экономя на всем, могла купить мне в подарок модные джинсы, равные по стоимости зарплате инженера, кем она и работала. Со временем я вырос, поступил в техникум, и она уже не волновалась за меня, видя, что я многое из ее воспитания усвоил.

             В юношеском возрасте могу припомнить только один случай, когда моя мама показала свой характер. Мне было лет семнадцать, я пошел на дискотеку, и там случилась массовая драка. Несколько десятков человек, не особо разбираясь, мусора увезли в отделение. Ничего особо криминального предъявить не смогли, кроме нескольких непонятно кем расквашенных носов, и через пару часов, проверив всех задержанных по картотеке, стали выпускать. Так как все были несовершеннолетние, мусора боялись ответственности и звонили домой, заодно проверяя полученные сведения про задержанных. Приезжали родители и забирали своих непутевых чад. Позвонили и мне домой, так мол, и так, приезжайте и забирайте. На что мама моя сказала, раз советская милиция задержала моего сына, значит, он что-то натворил, а если он что-либо натворил, так пусть посидит до утра и подумает, в следующий раз, наверное, этого делать не будет. Мусор стоял с трубкой в руке, слушал эту тираду, лицо его постепенно вытягивалось, и рот открывался. В конце концов, мусора пожалели меня и сами доставили на дежурной машине домой.

           Так что меня абсолютно не удивила реакция матери на мое письмо. Это была правильная и реакция. Я наконец-то успокоился, растер слезы и убрал закапанный листок. После срыва мне стало как-то легко на душе, я стал твердо уверен в том, что пройду все испытания, отмеренные мне судьбой. 




чтобы оставить отзыв войдите на сайт