Сон

автор: Cчастливая Я (проза) 31.01.2015
up vote 0 down vote favorite

Заяц, я тебя люблю. Произнесла она своим томным голоском. Она вообще любила так разговаривать, мягко и по- детски. А он задумчиво сидел на своем продавленном диване.  Какой я нахрен заяц, думал он, поводив  мутным взглядом вокруг . Эти пошарпанные стены, этот красный ковер, вся эта обстановка обрыдла ему донельзя, но найти из нее выход он не мог и не умел. Пойти чтоли покушать? – задумался Заяц, почесав пузо. И пошел своими тяжелыми, и в то же время совершенно бесшумными шагами на кухню. Там долго гремел крышками от облупленных кастрюль. Найдя на дне половник супа, успокоился, налил в свою чашку, и стал шумно прихлебывать. Дааа…Кушать совсем нечего..Денежек нету.. Мама болеет.Отец алкаш проклятый… -одна за другой проносились в его голове невеселые мысли. А тут она. И чего ей от меня надо? –удивлялся Заяц. Неглупа, живет за тридевять земель,и все время звонит и пишет. Как будто не понимает, что у нас с ней ничего быть не может... Ему тут же делалось тревожно на душе и в то же время как-то радостно. Как будто она настойчиво и упрямо звала его:  куда- то, туда, где он еще не был. А может, и был, но так давно, что забыл. Иногда он и про нее забывал. Его одолевал долгий сон, и он проваливался в него, и там  совершенно один бродил по зеленым полям и лугам, под синим небом, бесконечно смотрел на зеленую гладь воды. Так проспать он мог по 12-15 часов. Проснувшись, удивлялся тому, что за окном вся та же бесконечная туманная зима, а рядом мама и отец. Он уже был привязан к ним крепкой нитью, и даже она не могла ее разорвать. По-своему он любил ее и уже совсем привык к долгим разговорам ни о чем, мог слушать ее голос часами и даже не отвлекаться. Ему даже казалось интересным то, что она ему рассказывала своим птичьим голосом, а порой, надоедало, и он не знал, что сказать, но они оба слушали тишину в трубке и не испытывали никакого дискомфорта. Когда она не звонила день или несколько, ему становилось тревожно, но он успокаивал себя, переключался на свои фильмы, пересмотренные по тысяче раз, звонил своим малочисленным приятелям, чтобы спросить, как дела, пил с ними, флиртовал с продавщицами в продуктовых, и даже втайне ходил на встречи с парочкой из них. И забывал. Жизнь его становилась размеренной, спокойной, как сон, который он видит каждый день. И тут опять раздавался звонок. Сердце начинало щемить, стучать и болеть, а потом и оно успокаивалось. «Ну как ты? Как твои дела? Что делаешь? Опять спишь? Сколько можно?» - начинала она. Он внимательно прислушивался. Он научился угадывать ее настроение по тону и ноткам голоса. Он знал, что ей часто бывало грустно. Почему- она и сама не может сказать. В такие моменты он ее веселил. У них было похожее чувство юмора, и почти всегда она смеялась в ответ на его незамысловатые шутки. Ему и самому бывало нередко грустно, он вспоминал своего сына, свой неудавшийся брак, все свои потери и неудачи в жизни, пропущенные шансы, и плакал. Он уже считал себя почти стариком, хотя ему еще не исполнилось и 40.

Она вспоминала, как прижималась своим худым тельцем к его - большому и теплому. Как было достаточно приложить его руку к своему сердцу, чтобы боль ушла. Вспоминала также его счастливые глаза. А еще она любила его ноги. Точнее, ступни. Они казались какими-то родными. Она не могла просто вычеркнуть его, выкинуть из головы. Становилось как-то пусто и обыденно, тоскливо и серо. Ее никто не понимал, а меньше всего-она сама себя. Ей давно пора было рожать детей, создавать семью и все то, что принято делать женщине за 30. Она ощущала, что ей 18. И эта ее детскость, какая-то, как ей казалось, неразвитость мышления, не нравилась ей самой. Она себя ругала и корила. «Не буду больше звонить, пора его забыть», -давала себе зарок. Но сердце начинало щемить, как он там, с кем, что делает? И наваливалась тоска или обыденность. Она не знала- что хуже. «Але, заяц, привет, ну как дела?», - набирала его номер. Она могла занять себя чем угодно, забыв о нем навсегда, могла не звонить неделями, уйдя с головой  в работу и ощущая полное равнодушие, но непонятная сила возвращала ее к нему. Ее раздражала его манера уходить от вопросов на дно, не говоря о его не стремлении чего-то достигать и к чему-то стремиться. Но она слушала его усыпляющий голос и прощала. В конце концов, он не должен..- рассеянно успокаивала себя. «Интересно, и сколько эта неопределенность еще будет тянуться?» – порой думала она. И при этом как только представляла их вместе, вдвоем, морщилась… «Мы надоедим друг другу на второй день, начнется ревность, склоки, пройдет романтика и наступит та же обыденность». Именно ее, серую и неприметную, она  выносила хуже всего. Не говоря о неустроенном быте, мысль о котором тут же повергала ее в глубокую тоску. Что же, жизнь рассудит, - на этом она успокаивалась. Ложилась спать. Во сне они были вместе, как когда-то давно.




чтобы оставить отзыв войдите на сайт