Душа Магриба

автор: Азра Иггелем (иное) 20.08.2006
up vote 0 down vote favorite
Тунисское дно сразу почуяло меня, и я сразу почуяла его. И в первую же ночь оно проглотило меня. И в темноте я стала нежно путать своё белое тело с другими коричневыми телами. Айсам тащил меня по немыслимому древнеегипетскому кварталу и от каждого крыльца шло хриплое биение твёрдого старого обугленного арабского нутра. И злорадное нутро полумёртвых старцев пахло наркотиками. Старцы молчали в дверных проёмах и Айсам заставлял меня, и я говорила 'Салем' их выкатывающимся глазам. Я женственно ходила по воде. Я думала про себя: сейчас божество должно подобраться ко мне сзади и обнять своим эфирным объятием и защитить от мокрых целований бездны. И приходил Айсам и обнимал своим тесным жирным проклятьем и защищал мокрыми целованиями от бездны. И мокрыми больными глазами разговаривал о боге, гашише, кладбище, роде. Из наших тел мы делали затейливые фигуры на бандитском мысе. И мокрыми больными глазами он разговаривал о пиратских судах, Риме, финансовых махинациях знати. Мы напивались краденых вин на крыше его белоснежного дворца. Тенью в наших тенях ходил хрупкий отец его, разжигая огни над нашими головами. Огни висели в черной прохладе небес и освещали нам леденящие душу танцы по колено в слезах. И разбрызгивая горькие предчувствия, мы танцевали на крыше его белоснежного дворца. И сто безъязыких глаз мрачно стекленели на нас и освещали, и разжигали нам наши неистовые танцы. Я ходила шляться в ночи по кромке воды, ничего не видя кроме воды. Трагический Айсам спал на моих коленях. И колени мои были подобны ветру. И от коленей моих были смутные тени. И он спал с открытыми глазами, чтобы я не сбежала. Я говорила 'Посмотри на меня вот здесь и вот здесь. Вот здесь и вот здесь'. И я сидела со своим нервным торопливым умом и желала безвозвратного. И у меня не выживало ни одно растение, и от меня бежали животные, чувствуя моё нетерпение. Тунисское подполье шептало и манило меня. Угрюмые губы выдавались из ущербных пластилиновых углов, складывались в чужестранные ругательства. Я наблюдала издалека, и резкие мужские тени играли в театр с мусульманскими фасадами. И столетние фасады сообщали им авраамическое одиночество и лунное сияние. И никто меня не подпускал близко к преступному и мужскому миру. Базарный сброд старался устраивать пир моему девичьему тщеславию и меня тошнило. Я и вся моя нега, мы говорили Айсаму: Айсам, я хочу пойти и помолиться в Сиди Сахби о мире, и о маме, и о грязных следах чужого хамства в моём непокрытом сердце. Но никто меня не подпустил близко к храму. 'Пустите, она мусульманка, она знает Коран'- сверкал мокрыми больными глазами Айсам. 'Я сейчас полицию вызову'- зевал седыми устами Бог.



  • veter:

    ! : )

  • Elijah:

    тоже очень хорошо
    читается с удовольствием