«Ах Мерке, я прекрасна, но первые признаки душевного расстройст

автор: Азра Иггелем (иное) 17.08.2006
up vote 0 down vote favorite
1. Я Азра, я мертвая и ходульная, я прописана небрежно, я разговариваю вычурным языком, я одинока и лишь Мерке приходит ко мне ночами взять своё. Я плачу и тоскую. У моей матери трагическое лицо. Она явилась в мир согласно роковому предначертанью. Мой отец - опустившийся тиран. Он явился маме согласно роковому предначертанью. Я появилась в жизни мамы по роковому предначертанью. Все мы, отец, и я, и Мерке, лишь стеклышки в витраже маминого фатума. Я пурпурного цвета, я в самом центре, я самой неправильной формы, я самой редкостной красоты, я плоть от плоти, я самая мучительная, я самое мучительное стеклышко, я кровоточу в самом центре. 2. Когда мать освободили из родильного дома, у её девочки уже было имя. Плохое и некрасивое имя придумала злая ведьма и тайком выжгла на бересте. Это был самый первый девочкин конфуз. Это была самая первая досада матери о маленькой дочке. Злая ведьма сказала: 'Послушай мои слова, Обиженная Мать. Сменить чудовищное имя можно будет лишь однажды - в день девочкиного совершеннолетия. Выжги его новым огнем на новой бересте, и тогда все станет по-прежнему'. Мать поплакала и зареклась выжечь новое имя новым огнем на новой бересте точно через 18 лет. Через 18 лет мать замоталась и забыла о своем намерении. Лишь когда огненные сполохи стали терзать грохочущее небо, мать всё поняла. Она встала под ливнем, градом и снегом, превратилась в раненную волчицу и скорбно завыла. 3. За праздничным столом мать рассказала о стыдной инициатической нелепости и покачала головой. За праздничным столом в день вхождения в совершеннолетие девочка узнала тайну о себе и удивленно застыла. За праздничным столом было принято говорить всё с хохотком и слушать с симпатией. Поэтому мать заволновалась об этикете и сказала с хохотком: "У моей дочери ну просто идиотская манера держать себя за столом! Вот так сядет иной раз и застынет, и застынет словно бы чучело самое себя, да, кисонька моя?" Все слушали мать с симпатией. 4. Каждую ночь Азра видит сон о своём появлении на свет. О страхе и сиянии, о фантазиях маминой зловещей свекрови, о вороватых перебежках маминой полоумной свекрови, к роддому, и к загсу, туда и обратно. О том, как плакала ночи напролет мама, сопротивляясь дочкиному имени, не желая называть Азру, не зная, как разговаривать с Азрой. О том, как мать пела ей грустные колыбельные песни на неведомых языках голосом низким и глубоким, то и дело заходясь в стенаниях и пламенных бредах. Азра каждую ночь видит сон о том, как мать её говорит: 'Азра, вот я и приучилась называть тебя так, но знай, имя это не настоящее, имя это гнусное и не твоё, а твоё будет, будет едва лишь ты войдешь в совершеннолетие'. Но ничего не случилось, едва лишь Азра вошла в совершеннолетие. Азра застыла за праздничным столом, Азра без имени, Азра, словно бы чучело самое себя. 5. Мерке пришел. Азра взмахивает ресницами, Азра взмахивает подолом, Азра взмахивает крыльями. 6. Азра выходит и встречает Мерке. Мерке говорит: 'Как тебя зовут, прекрасная лань?' - 'Меня - Жемчужная Нить. Я рассыпалась росою на заре. Но солнце к обеду иссушило мое тело, и меня уже нет. Если завтра снова будет солнце, я думаю, завтра к обеду меня тоже не будет'. - 'Я знаю, что ты Азра, а не Жемчужная Нить, я просто хотел тебя испытать. Но ты не выдержала испытания, ты начала обманывать меня, лгунья'. - 'Ах, зачем ты разоблачил меня Мерке, меня нельзя разоблачать'. 7. Дневник Азры испещрен таинственными знаками, в нем тысячи тысяч страниц, он тиснен золотом и изумрудами, он лежит на мраморном пьедестале и излучает сияние. Все подходят к нему, читают его и плачут. Дневник её белый от слез, черный от крови, зеленый от мха и сорной травы. 8. Азра плачет и пишет в дневнике: 'Так счастливо замыслила себе вчера зачать дитя и так позорно передумала. От пустоты даже не знаю, чем занять себя до обеда. В обед выйдет солнце и высушит моё мокрое бисерное тело, тогда я исчезну. Мерке я отравила, и потому спала очень дурно. Просыпалась поминутно от ненависти, нежности и жажды. Мерке стал отцом ребенка-призрака, он мучился бессонницей и тревогой. Ближе к утру Мерке напоил меня водой и впал в плаксивое любовное томленье. Мерке перестал моргать и застекленел. Я осиротела вчера, а думала зачать дитя. И зачем я отравила Мерке?' 9. Азра пришла домой, сбросила с себя сари и осталась нагая индийская принцесса. 'Азра: Деточка: Опять. Вернулась? Ночь-полночь? Лиса? Мерзавка? Неблагодарная? Ты? сведешь меня в могилу? Я. Ночей не сплю. Я ночей. Мерзавка. Я твоя мать. Я устала. Устала. Я не могу. Ты. Меня в могилу. Мать превратилась в густое облако любви и ненависти. Сквозь дымную завесу матери проступил переминающийся в дверях отец с саблей. Азра устало говорит: 'Отдай мне саблю, я сама нарежу. Где?' -'В холодильнике и чайник поставь, я прошу'. - 'Хорошо, отец:', 'Азра!' - 'Да, отец'. - 'Азра, ты поэма!' - 'Ты тоже, отец'. Азра плачет и тихо причитает, и засыпает с открытыми глазами, со словами скорби на устах. 10. Наутро Азра смотрит в небо и говорит маме слова скорби: 'Мама, у меня тоска по Богу'. - 'Это пройдет, милая, тоска по Богу, - это так или иначе неизменно проходит'. Тоска по Богу пройдет, Азра, так или иначе.



  • veter:

    !!!

  • АБЫРВАЛГ:

    Есть!

  • Nick LN:

    Что можно сказать? Вот слова Льва Толстого: "Мне кажется, что описать человека собственно нельзя; но можно описать, как он на меня подействовал".
    В строй и порядок произведения входят впечатления и воспоминания, которые вместе с взволнованностью увлекли меня, как читателя

  • Азра Иггелем:

    Ася: Спасибо) Там же нету недосмотров, там всё специально

    Зимний: Вот благодаря Вам влезла в гугл и узнала Багрицкого

  • Зимний:

    Замечательно!
    Но отчего-то навеяло на память про
    .. В крови горячечной подымались мы
    И глаза незрячие открывали мы...
    Напеваю. С чего бы?

  • Ася Пражская:

    понравилось, как написано, только хотелось
    бы большей аккуратности изложения))