ГОРОД

автор: Ада-Мэнтис (проза) 26.02.2006
up vote 0 down vote favorite
1.
Новые жители города неизменно рождались красными, сморщенными и очень маленькими. Почти все они в этот момент начинали кричать, так как им определенно не нравилось их состояние. Тех же, кто молчал, сразу уносили куда-то и уже не возвращали. У взрослых это называлось «тайной рождения». С новых жителей смывали все лишнее, быстренько рассортировывали по половому признаку, заталкивали в разинутый рот соску, туго пеленали и заключали в отдельную деревянную клетку, чтобы каждый заранее привыкал к мысли об ограниченности собственных возможностей. Так, с самого же первого момента начинался установленный законодательством процесс, официально именуемый «воспитанием подрастающего поколения». Это мероприятие включало в себя ряд поцелуев и шлепков за те или иные действия, призванный сформировать личность с правильными жизненными устоями.
Еще в возрасте зародыша внутри каждого полноценного жителя созревал небольшой мускульный мешочек, куда с рождения было принято складировать поглощаемую пищу. Роль в социальной жизни горожан он играл важную. Чем в раннем детстве кормили того или иного ребенка, к тому и привыкал его желудок – большинство до старости предпочитали торты с конфетами, но были и те, кто в любом блюде искал лишь горчицу с уксусом, разъедающие внутренности. Кто-то годами высасывал едкие соки из своих близких; кто-то, дабы испытать ни с чем несравнимую дурманящую сладость, специализировался на пожирании особей противоположного пола; а кто-то всю жизнь ел самого себя, искренне наслаждаясь чудесным горьковато-кислым привкусом собственных страданий. Повод для зарождения подобных предпочтений той или иной особи никого не интересовал, любопытен был только итог. «Чужая душа – потемки», любили говаривать горожане, как бы демонстрируя невмешательство в личную жизнь посторонних, но по ночам каждый с упоением рылся в чужом мусорном ведре, чтобы узнать, чего же такого интересного съели за день соседи, родственники и друзья.
По достижении семилетнего возраста каждому ребенку в торжественной обстановке вручали персональный рюкзачок, куда он был обязан складывать полезные находки и прочие любопытные вещицы. Некоторые набивали его всяким хламом под завязку уже за несколько лет, такие почитались окружающими как «люди высокообразованные». Жить этим жителям было особенно тяжело. Свой безразмерный рюкзак им всюду приходилось таскать за собой – немудрено, что многие к старости его теряли или просто слабели до такой степени, что не могли даже оторвать его от пола. Большинство из этих особей под конец жизни старались успеть произвести инвентаризацию содержимого разбухших рюкзаков и затем передать накопленное следующему поколению.
Новые мальчики и девочки были вынуждены узнавать много интересного. Окружающие учили их не только правильно пользоваться руками, ногами и прочими жизненно важными отростками, но так же и теми нехитрыми приспособлениями, что скрывались в глубине организма. Однако они старательно избегали некоторых запретных тем. А скрывать им несомненно было что. Взрослые не хотели расстраивать детей и пугать их заранее. В городе никто и никогда не говорил друг другу правды, старательно таясь даже от самих себя. Это называлось «тактом». Законодательством было дозволено высказывать свои истинные чувства только слабоумным и невменяемым. Нелицеприятная же правда в городе вообще была уголовно преследуема. В наказание за подобный этический проступок власти разрешали топтать провинившегося ногами.
----
Небо над городом было прозрачным и сияющим, словно чистейшей воды бриллиант, но жители этого не замечали. Все они с раннего детства привыкли глядеть себе под ноги, так как очень боялись споткнуться, оступиться и упасть в грязь лицом. Старшие учили их, что смысл жизни состоит в том, чтобы до самой старости твердо держаться на ногах. На самом деле ноги для горожан были главным органом восприятия мира – даже важнее желудка, поэтому большинство жителей ходили босяком. Бывало, в их голые пятки вонзались осколки битого стекла, ржавые гвозди и мелкий колючий мусор, специально разбросанный по улицам теми, кто ходил в ботинках. Но не все босые сильно переживали по этому поводу – немного поплакав от боли, они мазали свои ступни йодом, заклеивали болячки пластырем и забывали о своих слезах, как только ранки заживали.
У некоторых из них к старости ноги становились настолько мозолистыми, что даже остро заточенный нож против них был бессилен – таких все окружающие начинали уважать и называть гордым именем «сильный человек». Но многие босые не могли терпеть постоянную боль, они пугались вида собственной крови и иногда превращались в унылых затворников, выходя из дома только по острой необходимости, или же просто шли в обувной магазин и покупали себе дорогущие скрипучие кожаные ботинки на толстой подошве. С той поры они переставали ощущать собственную уязвимость и начинали относиться к окружающим с определенной долей высокомерия – они смело вышагивали по улице и насмешливо глядели на осторожно семенящие мимо чьи-то замерзшие израненные ступни.
Только носящие ботинки могли, ничего не боясь, организовать собственный бизнес, именно они получали самые высокие должности и имели право самостоятельно выдумывать законы для горожан. Редкие из них еще помнили, что когда-то сами были босыми и иногда пытались сделать для окружающих что-то хорошее – они даже нанимали дворников, которые должны были тщательно выметать с улиц весь мусор, но служащим приходилось платить все больше и больше, так как дети у них рождались вполне регулярно, а в магазинах стремительно дорожал сахар. Тем более, что доброжелательным законникам часто мешали их конкуренты – они понимали, что на страданиях босых можно неплохо заработать. Дворники засветло выметали весь мусор, но уже к полудню его становилось даже больше чем было. Многие обутые получали баснословные доходы с продаж медицинских средств и, конечно, обуви, и терять свои деньги ни в какую не хотели.
С трибун городского правительства раздавались крики о том, что расходовать бюджет на работу дворников бессмысленное расточительство, поскольку все равно ничего в жизни босых не меняется. Ораторы предлагали ввести новый законопроект об организации новых платных дорог, по которым за небольшую плату босые могли бы передвигаться абсолютно безбоязненно, так как за чистотой будут строго следить специально приставленные чиновники, попутно еще и наблюдая за миграцией населения для составления всевозможных статистик. Спустя долгий период прений доброжелатели смирились и все обутые дружно решили провести десяток коммерческих магистралей, доставляющих нуждающихся до любой мало-мальски значимой точки города. С тех самых пор большинство горожан стали думать, что жить лучше просто невозможно. А дабы у всех прочих не возникало на эту тему сомнений, правительство издало новый законопроект о том, что каждый житель любого возраста в принудительном порядке должен верить.
В центре города на пересечении основных шести дорог водрузили высокий столб, означающий ту самую ногу, на коей стоит весь мир. Среди горожан этот красноречивый символ получил имя Великий Каменный Сапог. Так зародилось новое учение, подразумевающее под собой персонификацию мира – покровительствующего смертным жителям могучего и несомненно живого существа. Потрясенные этим грозным величием, горожане решили, что с ним лучше не ссориться. С тех пор Великий Каменный Сапог стал местом народного поклонения. Будучи точкой соприкосновения вселенной с примитивной городской средой, столб определялся многими как «лестница к Всевышнему». На него стали ровняться, босые ступни стремительно выходили из моды, платформы ботинок постепенно утолщались, приподнимая обутых горожан над землей, хотя ноги по-привычке все еще считались главным органом взаимодействия с миром.
----
Казалось, смысл бытия наконец-то оформился. Однако, несмотря на это, у некоторых странных горожан иногда еще возникали неожиданные вопросы – только ли для этого они живут и нельзя ли добиться чего-то большего? Обычные жители над ними смеялись, считая тех чудаками, сумасшедшими или попросту фантазерами, заблудившимися в закоулках собственного воображения. Они хором говорили им: «какие глупости, надо просто жить, воспитывать детей, зарабатывать милость Всевышнего и получше питаться, а не задаваться всеми этими бессмысленными вопросами, на которые все равно никогда не получишь ответа». И город жил дальше – года, века, тысячелетия, и ничего в нем не менялось. Рождались жители новые, а старые исчезали без следа – численность горожан сохранялась на постоянном уровне. Даже Великий Каменный Сапог, неисчислимое множество раз подвергавшийся реконструкции, все так же несокрушимо взмывая ввысь, держал на себе небосвод и попирал земной прах.
Мало кто из живущих в городе не знал, что все его главные дороги ведут лишь в одну сторону – на огромное старое кладбище на холме. Туда, правда, жители старались доходить только к концу жизни, они специально плутали по многочисленным ответвлениям переулков и мостов, заходили в дома, магазины и публичные места, дабы хоть как-то оттянуть наступление неизбежного. Город был большим и с очень сложной геометрией, и некоторые особо легкомысленные, пытаясь упростить свой путь, могли случайно попасть на прямую дорогу, ведущую к кладбищу. А дело в том, что добравшись до него, уже никто не возвращался обратно. Горожане по какому-то древнему обычаю оплакивали ушедших и быстро забывали произошедшее, увлекшись собственным плутанием по закоулкам. Так что мало кто знал, что прямо за кладбищем есть высокая железобетонная стена, в стародавние времена возведенная какими-то легендарными титанами, что хотели отгородить город от окружающей неизвестности, называемой «запредельным хаосом».
Почти никто и никогда не искал на городском кладбище захороненные там клады, хотя кое-кто и догадывался о том, что они там действительно есть. И уж тем более неимоверно редки были попытки перелезть через таинственную стену. Дряхлые старики иногда с ностальгией и мечтательным блеском в глазах рассказывали подрастающему поколению волшебные сказки о том, что в самом центре старого кладбища есть заваленный камнями подземный ход, населенный жуткими чудовищами, и что если его миновать, можно оказаться по ту сторону запретной стены и увидеть там Несусветное Чудо. Чудо настолько великое и чудесное, что любой дошедший сразу же познает смысл бытия и станет творцом собственной жизни, то есть «богом». Большинство детей, вырастая, начисто забывали эти древние как мир сказки, но некоторые странные жители не могли жить как все, их постоянно тревожило недостижимое, непонятное, но такое желанное Чудо.
Ночью, пока все прочие увлеченно копались в чужом мусоре, переваривали съеденное за день и молились Великому Каменному Сапогу, они тихо, чтобы никто не увидел, забирались на крыши самых высоких многоэтажек и молча всматривались в очертания змеящейся среди густых зарослей кустарника стены. Она была вся покрыта мхом и успела порядком осесть, но уже сам ее вид вызывал острое желание разгадать тайну – что прячется за ней? Темнота скрывала от взора другую сторону мира, но почти никто не пытался перейти эту грань, дабы утолить свое любопытство. Был ли то страх перед неизведанным или простая леность – лишь раз во много лет несколько особо увлеченных экстремалов отправлялись к стене, и неизменно уходили к кладбищу. Что происходило с ними потом не знал никто. Странные философы строили самые странные теории о том, что может находиться по ту сторону, суеверные считали, что именно за этой стеной притаился коварный «конец света», а обычные горожане попросту отмахивались от всех этих мыслей как от несущественных.
И вот однажды, спустя положенный временной промежуток, наполненный пустыми догадками о сущности стены, как-то сама собой собралась новая экспедиция смельчаков. О предстоящем походе они не сговаривались. Просто в какой-то момент незнакомые друг с другом странные жители вдруг устали глядеть издали на загадочную стену, что отделяет их крохотный мирок от чего-то большего, и гадать – есть ли на самом деле это «что-то большее» или же не существует ничего кроме самой стены. И тогда сердца их переполнило непонятным стремлением понять и узнать что-то новое, они поднялись со своих продавленных диванов и, затаив дыхание, сделали шаг вперед. Вот в этот самый момент еще одни странные стали странниками.



  • Ада-Мэнтис:

    Ася. Замечание принято. И "спасибо" тоже :))

  • Ада-Мэнтис:

    Анаскажу. Никто и не говорит, что это единственно верное миропонимание :)
    Я не "судия высшей инстанции", я просто субъективный наблюдатель.

  • Ася Пражская:

    Адамэнтис, спасибо за рассказ.
    Для комфортного чтения делите на абзацы
    смысловые куски. Это делается с помощью точек.
    :)

  • Анескажу:

    У каждого горожанина свой город...

  • Ада-Мэнтис:

    Боюсь, тяжеловато это будет читать...
    Зато, по-моему, дело того стоит :)