Неприкаянной душа бродила в камнях,
Об угластые биясь края,
И бродила бы до той поры пока мне
не сверкнула глазом фонаря
ночь, в которую я тайно вышел,
помолчать... с душой наедине,
Слиться с ней,
и выпорхнуть над крышей,
и пропасть,
в небесной глубине.
Улететь куда-нибудь подальше
От безликих и убогих слов,
Улететь от лжи,
от гадкой фальши,
В глуби неправдоподобных снов.
Где нет ханжества и ненавистной прыти,
Где глаза чисты, как бирюза,
Нищих нет, и нет придворной сыти,
И вином исполнена лоза.
В царство тонких форм! От бездорожья!
От блаженных лиц и злых гримас!
К бегу иноходца от стреножья
На просторы звёзд и лунных фаз.

Но углы, цепляясь за одежды,
Рвут сермяжной яви злую нить,
А за ними прячутся невежды,
Жаждущие алчность утолить.
Ногтем покарябать за живое,
Плоть проткнув, в душе поковырять,
Вены вскрыть,
и вынуть ретивое,
и святое походя отнять.

Обжигая руки об крапиву,
Я метнулся в томные кусты,
У увидел, как вверяясь диву,
В цепь слились небесные посты.
Ощетинились, сверкнув штыками,
Охраняя святости души:.
...и ни тех...
ни этих...
снова камни...
...вновь душа и я - вдвоём - в тиши.