Я от грязи ушёл за синью,
Той,
что красит снега под вечер,
Той,
что мы называем Россией,
Сине-белой!
Косматой!
Вечной!

В тело впились клыки буреломов,
кандалы стопудовые топей,
паутины дорожных изломов,
и стогов волосатые хлопья.

Эту белую синь России
я искал по таёжным склонам,
и под властью неведомой силы
оказался в флажках загона.

И вот там,
на охоте барской,
мне под сердце вонзилась пуля,
предназначенная
Медведице властной,
задремавшей у сладкого улья.

Я закрыл её своим телом,
перед нею упал бессильно:.
А Медведица...-
оказалась... Белой!
Оказалась она -
Россией!

И тогда,
раскроив грудину,
сквозь окно кровотОчащей раны
заглянул я в свою сердцевину
оголённую!
без обмана!

И увидел:
в вершке пониже,
там,
где образ Её носил я,
как подранок в кровавой жиже
трепыхалась
Моя
Россия.

Пулю вытащил я аккуратно:
задышала Россия ровнее.
Запахнул
грудину
обратно
и остался
навечно
с Нею:.





Мне бы выпала в картах дорога:
без конца!:
с негасимой звездой!:
и постель: - из душистого стога:
и полей золотистый прибой:

Чтоб телега надрывно скрипела,
увлекая в неведомый путь:
и чтоб сердце:щемило и пело,
не давая подолгу уснуть:

Чтобы вишни, как овцы седые,
облепляли горбушки домов:
и чтоб песни, до боли родные,
растекались по склонам холмов:

Чтоб берёзы шептались под ветром -
белокурые сказки плели:
и чтоб взгляд был - длиной в километры,
гладя груди родимой земли:

Чтоб дыханье в груди замирало,
испивая просторы Руси:
Чтоб дышалось - и всё было мало!
Мне иного не нужно просить.



Поразвесились гроздья рябины в лесу ожерельем,
Облака скрыли небо в косматых седых лоскутах,
Всё теперь уже в прошлом, но прошлого я не жалею,
Только жаль мне российскую землю в церковных крестах.
Да заросшую нитку дороги, ведущую к храму,
Журавлей, улетевших на юг, у меня не спросясь.
Я давно уж картину пишу на российскую драму,
Опустившись на пол пред иконой, и тихо молясь.

Я слова подбираю такие, чтоб не было фальши,
Разъедающей душу, как ржа разъедает металл.
Я Россией изранен, а что же последует дальше?
Молча жалуюсь Богу на то, что безбожно устал
Да ещё на народ, подбирающий вечно объедки,
На друзей, оттого, что ночами мне спать не дают,
Но не жалуюсь я на зверей, убежавших из клетки,
Да еще на царей, потому что царями слывут.

Поразвеселись гроздья рябины в лесу ожерельем,
Облака скрыли небо в лохмотьях седых лоскутов.
Прокричав с поднебесья, меня журавли пожалели,
Я остался один зимовать среди русских крестов.
Да к тому же задул в душу мне обжигающий ветер,
Небосвод жутко выкрасил кровью багряный закат,
Взгляд застыл как икона и был как у ангела светел,
Я родился в России и этим всю жизнь виноват.



Уведите меня от пустой суеты!
Уведите в безбрежье полей!
Где сгорают в закатах снега и мосты
В поволоке заспавшихся дней.

Уложите меня на искрящийся плед,
Чтоб мороз до костей продирал.
Я хочу слушать музыку ветреных лет,
И дорог серебристый вокал.

Уведите туда, где седой небосвод
Навалился на купол сосны,
Где срывает с деревьев фату околот,
А порывы - чисты и нежны.

Напоите мне душу дыханьем ветров
На постелях взъерошенных трав,
Где в крови не запачканы лапы волков,
Где ни лжи, ни врагов, ни управ.

Уведите в звенящую ширь чистоты,
От погрязших в разврат городов.
Уведите меня от мирской суеты,
От удавкой задушенных слов: