Холод, пронизывающий до косточек, заставил открыть глаза. Лежу в койке под двумя толстыми ватными одеялами, а меня трясет. Дома никого, в квартире одна. Ноги застыли так, что кажется, будто они сделаны изо льда. Надо взять мамин пуховой платок и шерстяные носки, но для этого надо встать, что равносильно прыжку в ледяную воду, и от этого мне страшно. Высунув руку из-под одеяла, потрогала батарею центрального отопления. Кипяток. Значить меня просто морозит и надо что – то, в конце концов, делать.
И после некоторых усилий я вновь в постели в носках под одеялом, укутанная с головой в серый пуховой платок. Уже почти месяц, как я практически не вылезаю из постели. Кажется, что я с каждым днем становлюсь, всё слабей и слабей. Тело стало непослушно усталым, а мои мысли, вялыми. И только сон ещё давал мне какие-то силы. Выполнив, минимум домашней работы я валилась от усталости и спала часами. Муж устав от моего вида и пустого холодильника, вчера, подойдя к моему изголовью, спросил:
- Спишь?
- Да, - ответила я и открыла глаза.
- Мне надоело всё это.
В комнате установилась звенящая тишина, а может, это у меня звенело в ушах, я не поняла, но отвечать, ругаться, скандалить не было сил. Я молчала.
- Молчишь? Ну вот, я хочу тебя предупредить, - он, немного помолчав, добавил, - мне больная жена не нужна. Ты меня поняла?
-Да.
-Тогда учти, что я за тобой не собираюсь ухаживать. Поняла! – эти слова он уже выкрикивал, словно рубил.
-Да, - я ответила чуть слышно, не поворачивая к нему головы. Он круто выругался и выскочил из комнаты. А я ещё долго лежала скованная спазмом рыдания, и только слезы сами собой находили дорожку на моем лице.
Вспоминая наш вчерашний разговор, сегодня уже более трезво смогла оценить ситуацию.
Думала, что такое никогда не может коснуться меня, но реальность кричала об ином. Казалось, что прожитые вместе годы перечеркнуты, смяты, как ненужная бумага и выброшены в мусорную корзину. Только один вопрос звучал у меня в голове, как заевшая пластинка, а именно: « Боже, с кем я живу? Столько лет вместе и в конце концов услышать, что ты не нужна…». Ну вот, долгожданное тепло стало потихоньку меня окутывать и укачивать, как добрые материнские руки…
Хлопнула входная дверь и в комнату вошла мама, в светлом платье и капроновой косынкой на голове. Губы сжаты узкой полоской, а в голубых глазах осуждение.
- Болеешь? – спросила она.
- Да.
- Так тебе и надо. Это тебе наказание за твой обман.
- Мамочка прости меня, прости, пожалуйста. Я просто не смогла.
-Ты же мне обещала. Ты меня разочаровываешь, - сказала она и стала ходить по комнате, нервно переплетая пальцы рук, не глядя на меня.
- Прости меня …
- Ты меня не любишь, ты меня совсем не любишь. Ты не можешь понять, как я тебя ждала, как надеялась, что вновь увижу тебя, а ты обманула меня. Мне было так горько и одиноко …,- она тяжело вздохнула и посмотрела на меня. Мне стала так стыдно и больно.
- Мамочка, я тебя очень- очень люблю.… Поверь мне, я просто не смогла, я хотела, но так сложились обстоятельства, я не смогла приехать. Я знаю, что я очень перед тобой виновата. Прости меня,- я взяла её за руку, притянула к себе и стала целовать тонкие пальцы, такие родные и такие всегда ласковые, но она отдернула свою руку и сказала:
- Не верю. Ты не любишь меня.
- Я люблю тебя, мамочка! – я, уже не таясь, заплакала навзрыд.
- Если бы ты действительно любишь меня, - сказала она и, подойдя, стала гладить меня по голове, перебирая своими пальцами мои волосы, - докажи это.
- Как?
- Пойдем со мной.
- Но как же муж, дети? Как они останутся без меня?
- Муж и сам тебе сказал, что ты ему не нужна, а у детей уже свои заботы, свои семьи. И ты им тоже уже не нужна.
- Неправда!
- Ты мне не веришь, своей матери!– она возмущенно всплеснула руками и, оттолкнув меня от себя, направилась к двери.
- Мама, постой не покидай меня, пожалуйста, я сделаю все, что ты хочешь…Мне просто страшно, и я хотела бы увидеть их.
- Не надо бояться, поверь мне. Я дам тебе одну таблетку. Ты, не бойся, я буду рядом с тобой. Я тебя поддержу. Я тебя люблю моя доченька …
-Мама, ты не даешь мне выбора…, но я не хочу с тобой расставаться, я тебя очень-очень люблю и сделаю, как ты хочешь…
Не успела я проглотить таблетку, как в комнате стало сумрачно и очень тихо…
И неведомая тяжесть навалилась на меня и прижала в постели, мрак окутал меня, и стало очень страшно. Хотелось кричать и плакать, но тут я почувствовала прикосновение пальцев и тихий ласковый шёпот:
- Вот и славно, моя послушная девочка, не бойся, я тут. Ты не можешь ни двигаться, ни говорить, а только можешь видеть, немного приоткрыв ресницы. Скоро уже скоро мы вместе с тобой пойдем далеко- далеко….
Я напряглась и немного приоткрыла глаза и из-под опущенных ресниц увидела, что комната полна женщин и многие плачут. Подумалось: « О ком это они плачут? Обо мне что ли? Так я счастлива, я с мамой. Вот она сидит рядом и держит мою руку своей и с любовью смотрит на меня. » С ребенком на руках подошла ко мне молодая женщина и я с трудом узнала в измученном лице черты своей дочери. Она беззвучно плакала, и слезы капали мне на руки, лицо. Дочь встала на колени у кровати и сказала:
- Зачем, зачем, ну зачем ты уходишь. Скажи зачем? Подумай обо мне, о внуках….
- Не слушай её, - сказала моя мама,- Это чистейший эгоизм с ее стороны. Не бойся, никто меня не слышит и не видит, только ты, моя родная. Ты ведь знаешь, что я умерла этой осенью…
От усталости и сознания того, что я не могу утешить свою дочь, я закрыла глаза и окунулась во мрак, постепенно плач стал затихать, и стало тихо.
Потянуло сквозняком и мне подумалось, что открылась балконная дверь и сейчас войдет муж. И точно, я услышала его сопение, а потом загремел стул и он взял мою руку и целую её сказал:
- Дурочка ты моя, я ведь хотел только тебя взбодрить, немного напугать, чтобы ты собралась, разозлилась и стала бороться. Лучше бы, ты стала на меня кричать, бить и ругать, а не медленно угасать. Я тебя люблю моя крошка, - он прижал мою руку к своей щеке и с болью вздохнул.
- Не слушай его, - тихо заговорила мама, - Ты забыла, как он кричал на тебя, обзывая и унижая? Ты забыла его похождения и ложь? Ты вновь хочешь испытать унижение и боль?
Боль тугим кольцом сдавила мою грудь, всё внутри тряслось и билось…
И снова мрак и тишина окутали меня плотным кольцом. Немного погодя я услышала сдавленный шёпот двух ругающихся между собой людей. Я прислушалась и стала различать отдельные слова и фразы. Голоса приблизились ко мне, и я узнала голоса отца и мамы. Они горячо спорили обо мне. Отец обвинял маму и требовал от неё объяснений, а она, оправдываясь, настаивала на том, что я её обманула и должна уйти с ней. Отец резко возразил, что она не права и я ещё молода и должна жить. На что мама ему сказала:
-Ну, хорошо, если сможешь разбудить и поднять, то пусть живет. Я согласна, а не сможешь, она пойдет с нами.
И в тот же миг я почувствовала дыхание отца возле своего лица. Он заговорил требовательным и строгим голосом:
- Дочь, проснись, открой глаза. Давай, зайка, постарайся, открой глаза. Я знаю – это очень трудно, но ты постарайся, ты сможешь, я в тебя верю.
- Напрасно стараешься, она не встанет, - сказала мама.
- Я знаю, ты нас слышала и все понимаешь. Так что постарайся, пожалуйста. Открой глаза.
И я старалась изо всех сил, что у меня оставались. И вот мои глаза стали потихоньку, как будто двери на закушенных петлях, с усилием, но открываться.
Я увидела склоненного ко мне отца, его карие теплые глаза, седые почти белые волосы, и белоснежную улыбку его ровных зубов. А за ним в стороне улыбающуюся маму. Мы встретились с ней глазами, и она мне ободряюще подмигнула. Мне стало так хорошо и спокойно. Хотелось так вот лежать, и смотреть на них бесконечно долго.
- Ну, вот и молодец! – воскликнул отец, - А теперь вставай, вставай быстрей. У тебя очень мало времени. Родная, поторопись. Вставай!
Я села и с удивлением обнаружила, что мы находимся в поле. Светит ослепительно солнце так, что приходится жмуриться. Цветут цветы, украшая разноцветьем изумрудную траву. Легкий теплый ветерок теребил волосы, и доносил пение птиц.
- Вставай и беги, что есть мочи беги. Видишь там, вдали на платформе стоят твои дочь и внучка и ждут поезда. Ты должна успеть на него.
- Папа, я не смогу, поезд уже близко, мне не успеть, - ответила я, и потянулась к нему, чтобы обнять его. Но он отпрянул и резко сказал:
- Не тяни времен времени, дочь. Мы с тобой ещё успеем обняться, а теперь и вставай и беги.
И я побежала, сначала еле-еле передвигая ноги, а потом всё быстрей и быстрей.
Пронеслась через какую-то речушку с бурным течением, вскарабкалась, обламывая ногти на высокий косогор, а дальше по проселочной дороге утопая в пыли. Я видела, как поезд прогрохотал мимо и остановился на платформе, скрыв из виду мою дочь и внучку, уже подросшую худенькую девочку. Я бежала изо всех сил, сердце рвалось и выпрыгивало из груди, а ноги казались налитыми свинцом и не хотели прибавлять шагу. Пот заливал глаза и лился ручьем за ворот рубахи. Я вбежала на платформу, а тем временем поезд тронулся и стал прибавлять скорость. Дочь и внучка уезжали на нем. Рывком из последних сил я рванулась и впрыгнула в открытые двери последнего вагона, и наполовину провиснув, повисла. Кто-то протянул руки и стал с усилием втягивать меня в вагон. Ещё усилие, ещё мгновение и я уже лежу, распластавшись на полу вагона, тяжело дыша и постанывая. Повернула голову и увидела свою дочь и внучку. Они, улыбаясь, помогли мне встать с пола и отряхнуть одежду. Обняв их, я высунулась из окна и посмотрела в даль. Там стояли обнявшиеся мои родители, и махали мне на прощание рукой.
- До свидания! – закричала я.
Поезд резко качнул и стал набирать скорость. Я отпрянула от окна и, открыла глаза. Я вновь была в своей комнате. Было жарко и душно, но почувствовала я себя намного лучше, подумала:
- Буду жить! – и громко засмеялась, затем, глянув на часы, решила встать и для начала приготовить ужин мужу.